— Давай, — также хлопнул брата по плечу Яромир. — Смотри не запаздывай — Иван у нас на хмель дюже здоров, целую бочку в один рот уговорить может. Припоздаешь — ничего тебе не оставит.
Оказалось, что Яромиров брат поселился далеко от шумного детинца и даже посада. Вот уже и деревянная стена осталась за спиной, а прийти все еще не пришли.
— Почто напраслину возводишь?.. — обиженно выговаривал оборотню Иван, шагая по узенькому проулку. — Это когда ж я целую бочку уговаривал?! Что я тебе — Рыба-Кит, такую прорву выпить?!
— А на лесной заимке как дело обернулось?
— То не в счет!.. — заспорил княжич, но вдруг резко замолчал. Самосек в ножнах ощутимо задрожал, явно желая выскочить на свободу.
Яромир тоже насторожился. Верхняя губа сама собой поползла к носу, обнажая белоснежные зубы, из груди донеслось утробное ворчание, руки на глазах стали обрастать шерстью.
— Чуешь, вроде как рыбой порченой потянуло?.. — принюхался оборотень, наклоняясь вперед, готовый в любой момент перекувыркнуться. Кости уже начали изламываться, становясь по-новому. — Хм-м, откуда же это…
Они с княжичем были уже в самом глухом конце Тиборска. Улицы как-то незаметно опустели, окна загородились ставнями, да еще и стемнело как-то очень уж быстро…
А из-за поворота принялись выходить крепко сбитые угрюмые мужички с дубьем и дрекольем. Яромир резко обернулся — путь назад также перекрыли. Их обступали все плотнее. И явно не для того, чтоб бубликами угостить или последние сплетни рассказать.
Да, пахло от мужичков скверно. Слабо совсем — человеку не почуять — но и вправду точь-в-точь рыба тухлая. И в лице — ни кровинки, бледные до жути. А опустив глаза, он заметил и еще кое-что — полы одежд застегнуты слева направо, а не как подобает.
— Лембои… — задумчиво подытожил оборотень.
— Угадал, песья шерсть, — послышался чей-то голос. — Они самые.
И вот тут-то головы Ивана и Яромира невольно задрались кверху — из-за ближней хаты выступило настоящее чудище. Ростом с дерево, худющий, костлявый, а рожа страшенная, будто харя скоморошья.
— Давно не виделись, Яромир, — прошепелявил нечистый дух.
— Давненько, Жердяй… — усмехнулся оборотень.
Кавказ. Грузия. Тушети. Огромные горы, упирающиеся ледяными вершинами в облака, глубокие изломанные ущелья, скромная речка, текущая внизу, зеленые долины, словно усыпанные лучшими изумрудами. Удивительная красота и величие.
И в чистых синих небесах виднеется крошечная точка. То крылатый змий, впряженный в воздушную колесницу. А возничим на ней — сам Кащей Бессмертный.
Царь нежити летел навестить царя дэвов — Бегелу. Именно здесь, среди высочайших пиков Кавказа, еще сохранились последние девлох — логовища дэвов. А в горных лесах все еще водятся уцелевшие каджи — злобные человекоподобные создания.
Но вначале Кащей направил змия к огромной башне-мачубу, одиноко высящейся посреди пустынного плато. Безжизненное плоскогорье, сплошь голый камень… и чудесная башня, вылепленная из белоснежного известняка, увенчанная остроконечной вершиной.
В кладке виднелись искусно высеченные петроглифы — в основном геометрические знаки и символы. Круги и линии, дуги и треугольники… Преобладала свастика — священный символ древних ариев, означающий благополучие, удачу и добрые предзнаменования. Когда-то царевич Рама под таким знаком завоевал остров Ланку, истребив живших там ракшасов…
— КТО ПОСМЕЛ ПОТРЕВОЖИТЬ ПОКОЙ ВЕЛИКОГО ДЖУДЫ?!! — оглушительно прогрохотало со стороны башни, как только Кащей подлетел достаточно близко.
— Кащей Бессмертный, — равнодушно, ничуть не повышая голоса, ответил старик в железной короне.
Ужасный грохот мгновенно смолк. Мачуб еле заметно вздрогнул, и в верхней его части начала шириться расселина, похожая на призывно распахнутую пасть. Кащей пустил змия прямо к ней, приземляясь на просторной лоджии-хурджуме, рассекающей башню пополам. Его уже встречали — две прекрасные девушки с цветами в волосах низко поклонились гостю, без тени страха распрягая его ужасного коня.
Кащей сделал несколько шагов к беломраморному портику. Навстречу вышагивал… хотя нет, вовсе не вышагивал. Летел! Навстречу плавно летел горбатый длиннобородый карлик в зеленом халате, остроносых туфлях и расписной тюбетейке. Голова, сидящая на его плечах, могла бы принадлежать и человеку нормального роста — в отличие от всех прочих членов. Ростом — едва в треть сажени, борода же — ровно втрое длиннее, метет пол кончиком. Разноцветные глаза — черный и зеленый — пристально смотрели на Кащея, злобное сморщенное личико безуспешно пыталось скривиться в гостеприимной улыбке.
Получался звериный оскал.
— Привет тебе, Джуда, — равнодушно кивнул старик в железной короне.
— А-а-а, батоно Кащей, добро пожаловать, добро пожаловать! — распахнул объятия карлик-колдун. — Что так давно не залетал? Уж не чаяли тебя больше увидеть! Позабыл совсем наши горы, нехорошо, нехорошо… Мои жены уж спрашивают — что ж давно нашего дорогого Кащея не видно, уж не обиделся ли он на что? Неужто мы плохо его принимали в прошлый раз? А я и не знаю, что отвечать!
