— Знаешь, так знаешь. Союз теперь у дэвов и каджи. Но этого мало, не хватит. Грузия сейчас сильна, как никогда. Их царица Тамар одержала множество славных побед. Раньше у них с Бегелой был мир — она наняла каджи, чтобы те построили храмы и крепости на вершинах гор, наняла дэвов, чтобы те служили ей телохранителями… Однако продлилось это недолго — сейчас дэвы и люди опять во вражде. И мне отчего-то не верится, что дэвы победят…
— Отчего же?
— А то сам не догадываешься? — огрызнулся Джуда. — Ушло время каджи. Пришло время людей — весь Кавказ заполонили, все меньше места остается. Война с Грузией уже не за горами — не в этом году начнут, так в следующем. Беспокойно мне, батоно Кащей, тревожно на сердце… Богатыри ко мне все чаще являются, все наглее становятся! А я ведь старый уже — мне бы век спокойно дожить, больше ничего не надо! Вот скажи, батоно Кащей — для чего они не хотят просто оставить меня в покое? Я же даже девиц больше не краду… уже года два, как ни одной не украл. Сокровищ таких, как у тебя, у меня в помине нет. Чего им от меня надо?
— Богатыри не действуют логично — они руководствуются сердцем.
— Но сердце же не умеет думать — оно глупое.
— И богатыри тоже.
Великие злодеи некоторое время молча пили вино, глядя в окно — на скалистые отроги, разрывающие облака. Вдалеке виднелось скопление крохотных белых точек — то пастух гнал овечью отару. К какому народу этот овцевод принадлежит — с такого расстояния не различить.
— Слетать, что ли?.. — лениво предложил Джуда. — Украду штучку, шашлыка нажарим…
— А это человек или каджи?
— А какая мне разница?.. — пожал плечами колдун.
Да, старый Джуда не делает разницы между людьми и каджи. Пока что в здешних местах одинаково много… точнее, одинаково мало тех и других. Но людей с каждым днем становится все больше, а каджи — меньше.
Они уходят. Уходят по тайным тропам в свою страну — Каджети. Эта чудесная страна не здесь, не в этом мире. Она где-то там — за невидимой стеной, за которую нет доступа человеку…
Кстати, разговор между колдунами как раз и велся на каджвархвали — языке Каджети. Увы, Джуда почти не говорит по-русски, а Кащей весьма скверно владеет цова-тушским — родным языком Джуды. Но на каджвархвали все каджи и дэвы говорят свободно — равно как и многие колдуны.
— Я тоже начинаю войну, — наконец поведал Кащей. — Ждать и терпеть больше нельзя. Все, кто еще остался, собираются у Костяного Дворца.
— И ты хочешь попробовать уговорить Бегелу? — сразу догадался Джуда. — Ха!.. Хе-хе-хе, батоно Кащей, скорее Терек повернет вспять, чем Бегела покинет свои горы и пойдет под твое начало… Тебе ли не знать, как он уперт? Бараны не так упираются рогами друг в друга, как Бегела — в то, к чему привык.
— Я знаю. Но все равно попробую. Дэвы и каджи могут сыграть решающую роль. Кстати, что ты сам об этом думаешь? Присоединишься?
— Неужели твоя кровь не остыла за тысячи лет? — пожал плечами Джуда. — Охота тебе тратить время на никчемные глупости… У меня есть хурджин с вином. Есть казан с мясом. Есть мои прекрасные птички, ублажающие меня, бедного старца. Мне больше ничего не нужно.
— В жизни существуют не только вино и женщины, — спокойно ответил Кащей. — Я бессмертен. И у меня еще остались желания, ради которых я согласен воевать хоть со всем миром.
— И что же это за желания? Чего ты хочешь, батоно Кащей?
— Я хочу, чтобы меня уважали. Я хочу, чтобы меня боялись. Я хочу как можно больше золота. И еще я хочу убить всех людей.
— Вот это последнее — очень правильно, очень… — затряс длиннющей бородой Джуда, опрокидывая чашу вина. — Но… но разве ты сам не человек?
— Только отчасти. А ты?
— В моих жилах течет смешанная кровь, — криво усмехнулся Джуда. — Мать была наполовину человеком, наполовину каджи, отец — горным карлой. В те времена они здесь еще водились… Среди людей я чужой… но и в Каджети мне не рады. И посему я устранился от суеты мирской — пусть глупцы истребляют друг друга в кровопролитных войнах, а я не стану примыкать ни к одной из сторон. Ступай себе, батоно Кащей. Ступай. Делай, что тебе больше по душе, бейся, с кем пожелаешь, но не впутывай в это меня, не надо. Я лучше скоротаю век здесь, в своей старой башне. Еще десяток-другой лет я протяну… а там видно будет.
— Что ж, это твое решение, неволить не стану, — поднялся на ноги царь нежити.
Под парчовым корзно наметилось шевеление — то Аспид-Змей переползал по спине хозяина. Джуда непроизвольно дернулся, взмывая в воздух, но в следующий миг успокоенно выдохнул — Кащей молча вышел из хадзара.
С хурджума послышались шипение и свист запрягаемого змия. Служанки-наложницы Джуды щедро накормили ужасного зверя, после сытного обеда тот отяжелел и не горел желанием вновь взмывать в воздух и тащить куда-то эту глупую колесницу. Вздремнуть бы денек-другой, отдохнуть, успокоить рокот в брюхе… Но костлявая ладонь безжалостно сдавила чешуйчатую шею, надевая на нее узду.
Джуда еще очень долго стоял на хурджуме, смотрел вслед улетающему Кащею. Сморщенные губы кривились, бормоча что-то неразборчивое, разноцветные глаза задумчиво щурились…
