— Распри княжеские прекращать пора, — угрюмо сказал Бречислав. — Слабеет Русь. На глазах слабеет. Ворог — глянь-ка! — уж на пороге стоит, железом бряцает, а князья, знай, друг друга за бороды таскают. Брат с братом из-за клочка земли свару подымает, насмерть грызутся, точно стая паучья… А погань всякая этим разладом пользуется! Половцы выход к морю Русскому захватили, набеги делают, в полон уводят. Торговлю под корень укоротили, к Кавказу проход перекрыли…
— Твоя правда, старшой, — сокрушенно закивал Финист, опрокидывая еще чару хмельного меда. — А венгры-то! Русь Карпатская уже не Русь больше — а вовсе даже венгерская земля! На латышей пруссы наседают, на карелов — шведы… Отрезают от нас кусочки, жрут заживо, под себя прогибают… Иные латыши уже и русскими людьми себя не считают!
— А теперь еще и Кащей голову поднял… — хмуро закончил Яромир. — Этот хужей всех будет — ему не земли нужны, не пограбить, не завоевать… Виевич ни единого человека вживе не оставит, всех изведет, всех перережет, всю Русь запустошит… Да и одной Русью не насытится — дальше попрет…
Потом разговоры стали еще более скучными. Обсуждали, что будет делать лешачий народ, чью сторону возьмет — людей или Кащея. Размышляли, как отнестись к предупреждению Жердяя. Думали, откуда в Тиборске вдруг объявилось столько лембоев — отродясь не водилось их здесь, а тут будто из-под земли повылазили… Вели продолжительные споры о том, какую тактику изберет Бессмертный — а что если Бречислав неверно угадал его намерения? Любой ведь может ошибиться.
Да и кто может доподлинно сказать, что творится в голове у сына Вия Быстрозоркого и Живы Красопани? Это порождение двух противоположных начал не поддается обычному разумению. Сами Жизнь и Смерть переплелись чудовищным противоестественным образом, воплотившись в тщедушном теле Кащея, похожем на бородатый скелет, кое-как обтянутый струпной кожей.
И никто толком не знает, чего он хочет и как поступит.
— Что с княжичем делать будем? — неожиданно посмотрел на Ивана Финист. — Парень уже на ходу спит.
— На сиду, — невнятно пробормотал Иван, подпирая голову ладонями. Та столь упорно стремилась грохнуться на стол, что щеки собрались складками, запечатав глаза.
— Сомлел, болезный… — сочувственно пробасил Бречислав. — Ничего, пущай отдыхает…
— Эх, не умеет простой люд доброе питье потреблять! — добродушно усмехнулся Финист, опорожнивший не меньше Ивана, но здравомыслия ничуть не утративший. — Хорошо все же оборотнем быть!
— Куда как хорошо, — согласился Яромир, занюхивая очередную чарку собственным волосатым запястьем. — Ну-ка, братка, помоги-ка…
Сквозь сон княжич почувствовал, что его куда-то тащат. Бречислав с Яромиром отволокли гостя до ближайшей лавки, да там и бросили. Здоровенный парняга сладко почмокал губами и оглушительно захрапел. Так храпеть может только человек с чистой совестью и полным отсутствием мыслей.
То, что он ночует в доме оборотней, Ивана ни капельки не беспокоило.
Ночка выдалась тихая, безветренная. Праздничная ярмарка гудела едва ли не до зари — добрые тиборчане спешили веселиться, пока есть такая возможность. Однако сюда, на глухую окраину шум не доносился. Усадьба боярина Бречислава уже давно пользовалась в окрестностях недоброй славой — ходили слухи, что здесь живет поедучая ведьма или еще какая пакость. О том, что на самом деле в этой развалюхе проживает едва ли не самый уважаемый боярин княжества, знали немногие.
Впрочем, о том, что многомудрый Бречислав — оборотень-тур, тоже мало кто подозревал.
Волх Всеславич, богатырь-оборотень, рожденный от некоего «змея» и княжны Марфы Всеславовны, был великим чародеем. О том, кто же все-таки его отец, доподлинно не знал даже он сам, а потому вместо отчества взял «дединство».
Больше всего Волх прославился именно искусством оборотничества. Тур, волк, сокол — лишь самые излюбленные его личины. На своем веку Волх превращался и в щуку, и в змею, и в горностая, и в ужасного зверя коркодила, и в малых насекомых вроде мурашей. И не только сам — однажды при взятии неприступной крепости он оборотил мурашами сразу семь тысяч воинов, пусть и очень ненадолго.
Хотя закончил Волх весьма скверно — не поладил с навьями, им самим же и вызванными. Ходячие мертвецы одолели своего бывшего повелителя, задушили и бросили тело в реку. Однако имя его забыто не было — реку Мутную, в которой он утонул, переименовали в Волхов.
Что говорить, о жизни и деяниях великого Волха ходит множество слухов… Некоторые даже путают его с другим славным богатырем, Вольгой Святославичем, но это совершенно разные люди.
Правда, в честь Вольги тоже назвали реку, но совершенно другую…
Бречислав, Яромир и Финист родились почти подряд — старшему недавно перевалило за восемьдесят, а младшему в этом году исполнялось семьдесят пять. Как и положено оборотням, старели они куда медленнее обычных людей. Не брали их и болезни… большинство, во всяком случае. А поскольку чудесные способности дети Волха получили по наследству, а не как проклятие, они так и не превратились в кровожадных чудищ, коих так много среди обычных оборотней.
