– Ты серьезно вздумал бежать? – возмутился он.
– Прочь! У Сейджо были подозрения насчет Элен. Если он в этом замешан, у нее будут проблемы.
– Какое дело темному жнецу до эфилеана стихий?
– Отпусти, я должен идти.
– Паршивец, ты вообще слышишь, что я тебе говорю? – Я видел, как у Оливера заканчивалось терпение, и он сильнее вжал меня в стену, выбив из легких воздух.
– Это ты не слышишь, что я говорю! – пытаясь вырваться, я чувствовал, как теряю самообладание.
Лицо горело, гнев распространялся судорогой по рукам. Я колебался между принятием себя и отвращением к своей сущности вперемешку с адским голодом, который иссушал тело последние десятилетия.
Не выдержав внутренней борьбы, я вцепился в Оливера и со всей силы отбросил его в другой конец комнаты. Удар – здоровяк с грохотом влетел в стену, оставив на ней трещину. Хватаясь за ребра, он тяжело откашлялся.
– У меня не входило в планы отрывать ноги другу. Так что не вмешивайся! – возразил я не своим голосом, и в тот же миг меня передернуло от осознания, насколько сильно в этот момент я был похож на отца.
Я смотрел на Оливера сверху вниз – прямо как мой отец совсем недавно сверлил его багровым взглядом, когда тот молил о моей свободе. Казалось, такой неосознанный жест проявлял во мне его натуру. Истинное лицо нашей фамилии.
Изнутри вырывались жалостливые слова: «Извини», «Я не хотел», но я видел, что древний Нордан и без них все понял, а потому сдержанно произнес:
– Похоже, придется побегать с тобой на прогулке, – поднявшись с пола, он подошел ко мне и, ткнув пальцем в мой лоб, злобно прошипел: – Хорошо, я выведу тебя на прогулку. Но только посмей еще раз опрокинуть меня на пол. – Оливер насупил густые черные брови. Я уже давно не видел его таким серьезным. – Позволь напомнить: я называю тебя Кайл, просто по имени, потому что ты мой друг. Валяться в ногах на полу – мой удел перед Ленсон.
Мы принимали друг друга как равных; мне не нужны были слуги, как отцу. Мне нужен был друг. И подобного рода выходки ранили Оливера.
– Ты нашел свое место здесь, среди эфилеанов, – с упреком продолжил он. – Я нашел свое место в мире людей, но в отличие от тебя ни на секунду не забывал о том, кто я есть на самом деле.
– И к чему это привело? Ты так и не смог остановиться и по сей день подчистую иссушаешь людей.
– А ты поступил лучше? – возразил древний. – Подсел на химию ведьм, которая была временной заменой, и напрочь отказался от крови, несмотря на мои предупреждения. Слушай, Кайл, мы можем спорить сколько угодно, но в таком состоянии один ты долго не протянешь и покалечишь горожан. Можешь и дальше упрямиться, но сейчас ты уязвим. Для самого себя.
Я не мог отрицать этого, как бы ни зудело внутри ответить очередной язвительностью, поэтому сквозь зубы прошипел:
– Тогда будь так любезен – выгуляй голодную собачку. И следи, чтобы на прогулке она не умудрилась кого-нибудь сожрать.
По пути в южную часть Кампуса мне приходилось всю дорогу закрывать лицо, морщась от солнца, которое сейчас казалось таким жгучим и ужасным, словно я был голодным новообращенным. Пара городских смотрителей обратили внимание на мое не совсем привычное поведение и на сопровождающего в лице никому не известного широкоплечего эфилеана.
Преодолев четыре квартала под жгучим солнцестоянием, мы оказались у квартиры Элен и обнаружили двух ведьм, охранявших вход. Я увидел красные, плохо отмытые подтеки на поверхности двери, но по запаху сразу понял: это не кровь – ведьминская краска. Надпись отмылась хуже всего, осталась ее часть: «Это кровь моих друзей».
Болотные девицы сплетничали о прошедшей встрече в баре. Одна из ведьм постоянно пялилась в пол, шаркая ногой по серому ковролину, а вторая говорила без умолку.
Я сорвался с места, но тут же был остановлен Оливером.
– Здесь я буду решать вопросы, – рявкнул он, давая понять своей «собаке», что ей стоило сидеть на месте.
Завидев нас, ведьмы стушевались, но пост не покинули.
Оказавшись возле порождений Топи, Оливер задал очевидный вопрос:
– По какой причине охраняете квартиру?
– Болеет эфилеан. Впускать никого нельзя, – сухо ответила одна из ведьм, разглядывая Оливера с ног до головы. Вторая же не поднимала взгляда, словно узнала наследника Нордан, и продолжала неприкаянно шаркать ногой.
– И кто же так распорядился?
– Мы не должны отчитываться, тем более чужакам.
– Вот как, – коротко отозвался Оливер, выдержав недолгую паузу. Я не видел его лица, но сразу почувствовал изменения в атмосфере. Его животная сущность пробудилась, хищные глаза вспыхнули красным.
Ведьма, не поднимавшая головы, задрожала.
– Твоя подруга имеет чуть больше извилин и быстрее улавливает, когда нарастает уровень опасности перед носом.
Его голос стал таким же, как тогда, в библиотеке. Низкий и густой тембр Нордана – его настоящий голос, заставлявший узнать Оливера с другой стороны.
Я больше не мог сдерживаться и, не дожидаясь приглашения, вмешался в разговор:
– Почему гниль еще не отошла?
– Кайл, не стоит.
– Я голоден, как горный шакал. – В нос ударил запах химии, исходивший от одной болотной девицы. – Срань, что за вонь?
