– Вы ведь знаете, как здесь все устроено, – обратился Оливер к ведьмам, заприметив, что у меня кончалось терпение. – Ваши стальные нервы похвальны, но даже здесь вы все равно негласные рабы ночнорожденных. Даже зная, что здесь любимый закон вас защищает, там, за пределами, ваши сородичи, как гнильные черви, копаются в грязи и служат отбросами общества. Вы, наверное, об этом забыли?
– Как ты сме…
– Опарыши, – вырвалось из меня. – Мой друг как раз пришел с внешней стороны. Нужны еще пояснения?
Ведьмы явно поняли намек, несущий угрозу их близким. Несколько мгновений – и дверь в квартиру Элен была открыта. Все обошлось без кровопролития, назло моей животной сущности.
Оказавшись внутри, мое тело застыло, будто под кожу залили цемент. Элен с закрытыми глазами бездвижно покоилась в кресле: руки свисали вниз, голова наклонена в сторону, а по шее и кистям расстилались сотни черных ядовитых линий, напоминающих темные отметки ведьм, что проклинали своих жертв. Словно черные корни, похожие на вены, виднелись под кожей.
– Я никогда не видел такого прежде, – заявил Оливер.
Вместо того чтобы броситься к ней, я продолжал как вкопанный стоять посередине комнаты и лицезреть результат того, что можно было назвать лишь одним словом: предательство.
Я просто стоял и смотрел, осознавая, кто это сделал.
Оливер зарычал:
– Это дело рук эфилеанской гнили.
– Это дело рук эфилеанской смерти.
Я наконец сдвинулся с места и, оказавшись рядом с Элен, опустился на одно колено. Мне захотелось провести рукой по красным волосам, нежно коснуться ее, как она когда-то касалась меня.
Оливер все это время не отрывал взгляда от происходящего, вероятно, пытаясь понять ситуацию с Элен, Сейджо и мной. Я видел на его лице глубокое недоумение: он просто не хотел верить в то, что видел перед собой.
– Тебе мало проблем? – подавленно спросил он, но вопрос так и остался без ответа.
Я не отрывал взгляда от черных пульсирующих линий на коже Элен, не хотел видеть его осуждение. Я прекрасно знал, о чем Оливер сейчас думал, наблюдая картину перед собой.
Коснувшись шершавой руки, я приложил ее теплую ладонь к своей груди. Как тогда, когда Элен подарила мне робкое объятие в районе белоснежных построек барьеров.
Простое объятие. Оно было таким нежным и искренним, что возымело куда больший смысл, чем вся та пошлость, плодившаяся в древних кругах.
Не отпуская руки, я коснулся ее алых губ. Сладких, как сады Монс-ден. Желанных, как густая кровь.
Это был тягостный момент прощания.
Наслаждаясь последними мгновениями рядом с Элен, я все же заставил себя встать и посмотреть на Оливера животной, точнее давно забытой версией себя, и произнес:
– Кажется, у меня есть работа. – Я направился к выходу, но он возразил:
– Ты не пойдешь один.
Я замер.
– Мне нужно разрешение няньки?
– Сейчас тебе нужен рядом друг, не глупи.
– Монс… Сейчас мне нужно только две вещи – кровь и встреча с тем, чьих рук это дело.
– Я подозреваю, кто это сделал, и уверен в том, что ты хочешь с ним сотворить, – нравоучительно произнес Оливер. – Но в чем я еще сильнее уверен, так это в том, что ты будешь об этом сожалеть. Если не хочешь, чтобы я обращался с тобой как с животным, угомонись. А если не получится – доверься другу, который, в отличие от тебя, пока что способен соображать! – едва не срываясь на рычание, заявил он.
Я стоял и молчал. Боролся с самим собой. Слова Оливера задели, напомнив былое: те мгновения, что друг провел в скитаниях со мной.
– Я должен поговорить с Сейджо. Это личное. Но ты можешь быть рядом. – Это был голос того Кайла, который боролся, и, услышав его, Оливер не стал возражать, последовав за мной.
«Прежний Кайл еще не закончил дела информатора. Нужно продержаться. Еще оставалась работа».
Оказавшись в штабе жнецов, нам удалось узнать, что Сейджо торчал в мире мертвых по важному поручению вместе с отцом, и никому на поверхности не было известно, когда он вернется. Однако я слишком много времени провел в окружении жнецов благодаря другу, поэтому мельчайшие невербальные сигналы жнецов штаба показались мне подозрительными, когда они докладывали про одноглазого.
Собиратели душ врали? Я был не в состоянии предаваться подобным вопросам, но одно знал точно: Сейджо получит свое. Рано или поздно.
Нам все же удалось договориться с дежурным эфилеаном, чтобы исправить то, что Сейджо сотворил с Элен.
Жнец, едва переступив порог квартиры и увидев черные пульсирующие линии под кожей потомка огня, спросил:
– Мертвая Джелида, кто это сделал?
Вопрос явно был задан в грубой наигранной форме, поэтому Оливер не стал церемониться с ответом:
– Мы договорились об услуге. Подробности тебя не касаются.
– Такие наложения запрещены на территории белого города.
Я ворвался в разговор:
– Черный рынок сбыта украденных душ тоже запрещен на территории Кампуса или мне тебе напомнить?
– Это угроза?
– Это напоминание, – вставил Оливер.
Фальшиво возмущенный не самым радушным приемом, жнец подошел к Элен и дотронулся до руки. Немного подержав пересушенную ладонь, сделал заключение:
