– Скверна не успела распространиться глубоко. Я могу абсорбировать ее. – Он поднял мутные глаза на Оливера. – Ты будешь мне должен.
– Делай свое дело. Древние платят щедро.
Сомкнув веки, жнец опустился на подлокотник кресла и обеими ладонями сжал руку Элен. Опустив воротник мантии, эфилеан смерти стал неразборчиво шептать. Это выглядело так, словно он разговаривал с темными линиями, из которых постепенно выходила рассыпчатая черная материя и проникала в его тело. Черный песок струился в мертвую плоть. Жнец будто звал его, а он откликался.
– Интересно. Впервые вижу вашу скверну, – удивленно выдал Оливер. – У живых есть разные группы крови, и они не могут вливать в себя все подряд. У жнецов со скверной в венах не так?
– Скверна есть скверна. Она везде одинаковая. Густая разбавляется, жидкая сгущается.
Ждать пришлось недолго. Черные корни под кожей Элен рассосались, и жнец закончил очищение.
– Моя работа сделана. Через пару часов эфилеан откроет глаза. Лучше оставить ее одну, чтобы не задавала лишних вопросов, – он направился к выходу, но резко остановился. – Я не имею понятия, что у вас здесь происходит: почему чистокровный ночнорожденный разгуливает в таком состоянии по городу и как вы умудрились найти отравленное существо. Я здесь ничего не видел. И с тебя должок. – Покинув квартиру, жнец показательно захлопнул дверь, и мы остались втроем.
Оливер тонко чувствовал запахи – охотничьи ночнорожденные Нордан славились обонянием. Для здоровяка, как и ожидалось, Кампус не пах людьми, но живых тут хватало. Еды для существ ночи навалом! Но Оливер не мог не подметить, что гнильная земля даже в Кампусе воняла болотом.
Собрав нужные для отчета бумаги в квартире Кайла, он поспешил к другу. Как только оказался снаружи, на пороге корпуса его встретил старый садовник в соломенной шляпе. Желтые глаза и запах сразу выдали незнакомца, и Оливер понял, что перед ним предстал эфилеанский волк.
– Чем обязан? – сдержанно спросил он у пожилого эфилеана.
– Как дела у непослушного мальчишки? – Волк снял садовую шляпу и поправил белый цветок, украшавший ее с правой стороны.
– Вы знакомы с Кайлом?
– Да. Так что с ним? И, может, ты уже перестанешь хмуриться, Оливер? У тебя, как и у отца, между бровей появилась монсианская расщелина.
Голос волка звучал словно песня войны. Хриплые и грозные нотки, которые пробирали до мурашек. И Оливер понял, что услышал голос того, кто прошел не одно сражение в роли главнокомандующего. Вожак стаи, который отшельничал в Кампусе, занимаясь какой-то цветочной ерундой. Его осунувшееся лицо исполосовали морщины, а сквозь седую щетину виднелись грубые шрамы. Место незнакомца определенно было на полях сражений, но не здесь. Даже надев эту смешную форму, он никак не вписывался в миролюбивую атмосферу Кампуса.
– Что с мальчишкой? – хрипло повторил садовник.
– Все под контролем. – Ответив, Оливер поймал на себе его взгляд, который без слов дал понять, что старый волк все понял. Понял, насколько лживы были эти слова и для чего Оливер произнес их. Мудрость его измученных жизнью глаз была непередаваема.
Надев шляпу обратно на седую голову, волк развернулся, чтобы покинуть компанию древнего, но напоследок бросил:
– Кровососы Кампуса встрепенулись от проснувшейся природы Кайла. Уже были первые стычки с волками, – удрученно проговорил он. – Передай мальчишке, когда он будет в состоянии понимать слова, что я улажу вопрос с волками города.
– Могу я узнать ваше имя? – спросил Оливер, изумленный от встречи с таким великим существом.
– Мое имя написано кровью твоих сородичей, древний. – Волк показал на шрам на шее. – Вот так твой отец в сражении когда-то назвал меня, а я обратился к нему с восемью оторванными головами кровососов твоей фамилии. Но сейчас не об этом. – Старый эфилеан вперил в древнего здоровяка тяжелый взгляд. – Сохрани мальчишку от черного безумия и передай, что старый Джозеф угомонит мохнатых. Оливер… – Голос стал настороженнее. – Я был рядом с Кайлом, пока он находился в сознании. Теперь с ним рядом можешь быть только ты.
Нордан проникся словами седовласого волка и уверенно ответил:
– Я позабочусь о нем.
Волк еще некоторые время глядел на древнего, и казалось, в его безмолвии было сказано намного больше слов.
Покинув компанию Джозефа и ускорив шаг, Оливер продумывал план своих дальнейших действий касаемо друга.
Кайл все еще был нестабилен, а новость о его состоянии дошла до высших слоев. Нордану пришлось предстать перед создателем Кампуса с объяснениями. Дон сделал весьма заманчивое предложение по использованию своего личного подвала тюремного отделения. Так в моменты особой агрессии они могли запереть зверя, пока тот не придет в себя.
Холодный подвал.
Оливер вытирал руки о полотенце от крови, разлитой Кайлом, в то время как сам информатор беспристрастно разглядывал свои железные оковы, сидя на проржавевшем металлическом стуле.
Трапеза прошла успешно.
