Мартин, стоя в одной белой рубашке, разминая пальцы, произнес:
– Животные в человекоподобном обществе должны сидеть на цепи.
– Зачем ты вышел? – рявкнула я. – Я же сказала, что выйду ненадолго!
– Отвары готовы. Время возвращаться.
В душную клетку, из которой я пыталась сбежать.
Добравшись до квартиры, Мартин молча открыл передо мной скрипучую дверь. Голова гудела. Руки будто горели, но внутри пустел черный котлован.
«Почему ты молчишь? Поговори со мной».
Мартин, будучи сенсором, прекрасно знал, что я нуждалась в нем, но игнорировал ощущения сенсорики, занимаясь отварами.
«Повернись же ко мне».
Выбросив в мусорный бак срезанную кожуру, он принялся за новый корень.
«Пожалуйста».
Замерев, он произнес:
– Перестань сверлить мою спину. Я сенсор, это отвлекает от работы. – Ошметки корней полетели в мусорку. На столе оказался третий корень. Нож в руках Мартина активно застучал по столу.
«Ты же сенсор, ты все чувствуешь».
Но Мартин не отреагировал, продолжив возиться с отварами. Безмолвно.
Это была долгая ночь с обрабатыванием ран, охлаждающими примочками и десятком перевязок ведьминскими жгутами. Ночь, в которой Мартин так и не взглянул на меня и не произнес ни единого слова.
Наутро барьер покинул квартиру, оставив записку с инструкциями по лечению. Отвары были готовы, а вот некоторые мази закончились. Возможно, он вернется и принесет их.
Возможно, тощий беляк хотя бы попрощается.
В обед в дверь постучали, и на пороге появился барьер жизни. С виду эфилеан, относившийся к почти исчезнувшему виду барьеров, ничем не отличался от своих сородичей: белоснежные волосы, бледная кожа и светло-серые глаза.
Осмотрев мои руки, он принялся за лечение, изучая список, оставленный Мартином. Куски кожи, как чешуйки, слетали с рук, ранки медленно затягивались, жидкость из ожоговых пузырей растворялась.
– Этот список Мартин оставил, – я прервала затянувшееся молчание.
– Знаю, – коротко отозвался он, не отрываясь от процесса.
– Некоторые банки уже опустели, но они еще есть в списке, он ведь придет с новыми?
– Не знаю.
И снова тишина.
– Как долго займет естественное заживление?
– Пару дней.
– Спасибо тебе, – сдержанно произнесла я.
– Это просто моя работа, ничего более, не обольщайся.
– Но ты помогаешь мне.
– Просто работа, – сухо оборвал эфилеан.
«И этот туда же. Все о работе, о сделках, о договоренностях. В них нет ничего, что можно было бы назвать «человечным». Тошнит от этого. Живые снаружи, но как будто мертвые внутри. Неужели им не знакомо понятие тепла? Сострадания? Я знаю, что у барьеров живая душа, точно знаю, ведь Делиан был другим. Так почему же они так скупы в чувствах? Или это особенное отношение, потому что я потомок варварского подвида?»
– Уходи, – вырвав руку, я выдала словесную пощечину. – Прочь.
– Я еще не закончил.
– Я сказала – прочь!
Судя по взгляду, барьер жизни не сразу понял услышанное. Отказавшись от его щедрой помощи, я задела целительскую гордость. Настоящая редкость нашего мира: их услуги стоили немало и, получив подобного рода отказ от меня – выродка огня, отброса общества, – он почувствовал несравнимое унижение.
– Отродье огня, – бросил барьер, будто выплюнул кусок тухлятины, и стремительно покинул комнату, громко хлопнув дверью.
Список Мартина был длинным, и пока я ознакомлялась с каждым снадобьем, в общем коридоре раздались чьи-то голоса.
– …Почему ты так рано ушел?
– Я не собираюсь больше ни минуты проводить в компании дикарки!
– Тише, говори тише. У нас был уговор. Не глупи.
Подкравшись к двери, я прислушалась:
– …Боги Солис-ден, Мартин, ты в своем уме? Помогать этому отродью.
– Я тоже борюсь с отвращением, как и ты. Приказ Дона на поглощение огня я выполнил, но последствия сожжения мне пришлось расхлебывать без его поручений.
– Тогда не втягивай меня в свои игры. Если ты занимаешь такое положение, то и выполняй свою работу собачки на привязи. Я больше и близко не подойду к дикарке!
– Успокойся. Это всего лишь выродок огня. Красноволосая дикарка доверяет мне, проблем быть не должно. Давай, вернись в комнату.
Затаилась недолгая пауза, а затем барьер жизни язвительно ответил:
– Отбитые на голову заклинатели пламени пусть и наивны, но ты же помнишь историю, Мартин? В любой момент все может обернуться как тогда, и в считаные секунды огонь снова унесет тысячи, сотни тысяч жизней. И ты, правая рука создателя, согласился играть с этим огнем.
– Если это нужно по долгу службы, я буду играть свою роль до конца. Даже если придется коснуться грязного пламени. Все во имя Кампуса. А вот ты подводишь меня.
– Не втягивай меня в свои игры и забудь, что я живу в белом городе.
Обработка ран эфилеана огня не займет много времени, в лучшем случае должна уйти пара суток, в худшем – неделя. Оказавшись в квартире, Мартин обнаружил спящую Элен. Он предположил, что целитель усыпил ее для лучшей регенерации клеток, и, стараясь не разбудить, принялся раскладывать принесенные свежесваренные и растертые лекарства.
