– Нет, – ответил сенсор. – Я мало общался с эфилеанами огня, когда они были живы. Кстати, у них тоже были веснушки. Уже не помню, когда в последний раз видел такую пигментацию.
Я не отозвалась. Был ли это комплимент? Хрен джелийский его знает, но подобное меня смутило.
Мартин заметил белую повязку на моей шее.
– Кольцо надежды, – прокомментировал он. – Белая лента. Ее надевали наши предки тем, кто был скован болезнью. Было ли это чудом или просто выдумками, но, по слухам, получив белую повязку барьера, пострадавшие выздоравливали.
– Это подарок сводного брата. Он видел, что я все время реву, и подарил ее. Тогда я перестала плакать и впервые назвала его братом.
– Он хотел избавить от печали, и у него это получилось. Люди, кстати, тоже так могут и без белых повязок. Чувствуя печаль близкого, всего одним прикосновением, одной улыбкой в нужный момент они способны вылечить, – Мартин потер свой лоб.
– Что насчет элементалия земли?..
– Он жив, но получил много ожогов. Мой барьер поглотил все пламя, которое вспыхнуло на корте. Я до последнего не мог потушить твои руки, – Мартин опять потер лоб. – Души мертвых – страшная кара. Ты – последний кровный носитель огня. Это может быть причиной, почему гнев мертвых коснулся тебя. Второй закон эфилеанского мира.
В воздухе застыла тишина.
– Мне страшно. – Это все, что я смогла из себя выдавить.
– Я попробую что-нибудь придумать.
– Почему ты это делаешь?
– Потому что я единственный сенсор, способный почти сразу почувствовать в твоей голове кого-то постороннего. Поверь, Дон выдрессировал меня так, что во всем городе у меня самый высокий показатель сенсорики. Кто еще может помочь? Жнецы? Они никогда не согласятся. Более того, я подозреваю, что они посадят тебя в тюрьму за одержимость, а дальше только джелийские боги знают, что с тобой будут делать собиратели душ. – Мартин встал, чтобы налить в графин воды.
– «Отомсти». – Я бросила ему вслед, и сенсор замер. – Право мести по второму эфилеанскому закону. Они хотят, чтобы я нашла Асентрит.
– Так значит, ты… «путник», – почти шепотом произнес Мартин, будто его чем-то осенило.
– Я не собираюсь никому мстить! – Я невольно вскочила, но Мартин схватил меня и прошипел:
– Ты найдешь камень. Рано или поздно… потому что это предрешено. Но главное – вернись с ним в Кампус. Обязательно вернись! Я… Мы… придумаем, как с ним быть.
– Что ты?..
– И еще: сопротивляйся мертвым.
Фраза точь-в-точь повторяла слова незнакомца из колбы:
«…С о п р о т и в л я й с я…м е р т в ы м…»
– Откуда ты это знаешь?
– Просто знаю! – рявкнул он, раздраженно потерев свой лоб. – Не спрашивай.
Вернувшись в кровать, я позволила Мартину дальше обрабатывать раны. Жар охватывал конечности, будто все горело настоящим пламенем. Похоже на галлюцинации.
– Сконцентрируйся на дыхании. Это просто сильный жар. – Мартин обхватил обеими руками мою ладонь.
– Я устала бояться и сдерживаться, – откровение вырвалось, как гейзер пустыни Арейны. Мысли путались, изображения обстановки смазывались в серую палитру.
Меняя компрессы, не отходя ни на миг, сенсор оставался безмолвным.
– Почему же ты молчишь? – вдыхая тяжелой, почти неподъемной грудной клеткой, я обратилась к нему.
– Потому что слова будут лишними.
– Я видела в тебе своего брата…
– Ты бредишь.
– Но я действительно вижу в тебе его, – едва ощутимым прикосновением я дотронулась до его щеки, – такие же ощущения…
Мартин убрал мою руку.
– Ты живой, но в тебе, Мартин, я вижу так мало живого.
Его тонкая рука дрогнула. Задумавшись всего на миг, Мартин снова принялся размешивать лекарства.
– Я видела, как ты смотрел на Дона. Все-таки в тебе есть что-то живое, глубоко внутри, но снаружи ты холоден. Или просто стараешься таким быть.
– А ты слишком горячая даже для того, у кого лихорадка.
– Голова кипит от мыслей, так шумно… Страшно. Пока я лежу в кровати, эфилеаны шепчутся… Нет… Шосс… Что я несу? Слова в самом деле похожи на бред.
– Не поспоришь.
– Джелида… Усыпи меня, сегодня я не смогу замолчать.
Мои веки закрылись, и пока давление било в висках, сознание покидало разгоряченную голову, позволяя немного передохнуть.
Вздрагивая, я просыпалась – все было как в бреду от ведьминских жиж. Взглянув на часы, я обнаружила, что подобные передышки продолжались несколько часов. Повернув голову, заметила, что Мартин все еще был рядом. Открыв и взболтав пузырек, сенсор невзначай спросил:
– Шрамы на ключицах, откуда они?
Я не сразу поняла, как он узнал о них. Но стоило опустить голову, как я увидела на себе белую сорочку, и ответ стал ясен, как солнечный день.
– Я переодел тебя.
– Ты видел меня гол… гаденыш!
– Одежда из-за жара насквозь промокла. Я одолжил новую у соседей, у тебя только корсеты и штаны в шкафу. И да, не переживай, я девственник, – беспристрастно ответил Мартин.
– Ты… дев… чего? Ха-ха-ха-ха-ха-ха!
– Но это не мешает мне желать женское тело, – заявил он. – Вера в солнце шести лучей Солис-ден запрещает уподобляться животным, отдаваясь похоти, пока высшая имперская семья не благословит барьера. Я бежал до благословения.
