Лицезрея жителей перед собой, Дон допустил темную мысль, что мог в последний раз видеть подобную картину. Это могло быть последнее оглашение. Последний сбор белого города грешников, подражающих людям.
Все, что связано с Высшим советом, неприкосновенно. Кто нарушает закон неприкосновенности, тот платит кровью. Своей. Своих близких. И эфилеаны белого города, те, кто пошел против бога, собирались нарушить этот закон неприкосновенности по воле создателя белых стен. Дон был готов заплатить за вступление в игру с властью кровью жителей, чтобы взять ответственность за то, что не остановил старцев, заигравшихся в богов.
Будь Дон человеческой матерью, он, безусловно, пошел бы на все, чтобы защитить свое детище – белый город. Но в эфилеанском мире обитали животные, лишь внешне походившие на людей, а природный бог карал жестоко и беспрекословно, и Дон понимал, что его грех «зашел слишком далеко» – расплата уже на пороге. Он должен принять ее, как и требовал закон: расплатиться кровью грешного города за ошибки прошлого.
Следопыты дали сигнал об успешном соединении сознания горожан. Пришло время для официального объявления.
– Эфилеаны! Я, создатель Кампуса, обращаюсь к вам! – разразился могучий голос Дона. – Мы на пороге угрозы, способной уничтожить наш город. Наш мир. Но нам удалось узнать об опасности до того, как она настигла белые стены. Мы должны устранить угрозу, пока она не сделала первый шаг. То, что повергло наш мир в хаос, – страх неизвестности, с которым мы все столкнулись за пределами. Это то, что стало причиной исчезновения эфилеанов Неизвестной войны. Наш враг также носит маску неизвестности.
Конечно, он солгал: все, кто был на суде Элен, уже знали главного врага в лицо – Высший совет. Дон соврал мастерски, будто и сам верил в свою непомерную ложь, которая лилась из него, как сладкие монсианские вина. Не лгут толь-ко святые, а те, кто имеет власть над другими, будут лгать и убивать, будут делать все, чтобы защитить тех, за кого они в ответе.
– Наши собратья находятся в опасности. Двадцать лет назад, до событий Огненного геноцида, часть эфилеанов огня, получивших послание от власти о сражении, бесследно пропали. Но теперь мы знаем, что они все еще на нашей земле! И если не спасти заточенных, они уничтожат город и сотрут с лица земли весь джелийский материк. Но если нам удастся обезвредить пропавших, откроется тайна неизвестности, по чьей вине весь эфилеанский мир рухнул в Бездну страха.
Эфилеаны в нескончаемой толпе, застилавшей дороги города до самого горизонта, все как один обомлели: у них округлились глаза и приоткрылись рты.
– Я, создатель Кампуса, с этого момента вынужден объявить военное положение. У нас есть один день на подготовку. Женщин с детьми и тех, кто еще физически не окреп для сражения, я попрошу остаться. Вас будет оберегать мой преемник Мартин. В Бездну страха я отправлюсь с эфилеанами города и, как и здесь, стану щитом. Мы спасем наш город и раскроем всему миру тайну Неизвестной войны. И я, создатель мира равноправия, буду с вами до самого конца!
Дон закончил речь. В городе воцарилась гробовая тишина. До самых отдаленных мест все еще доходила телепатическая передача, но вскоре каждый житель опустился на колено и склонил голову перед создателем, беспрекословно принимая его решение.
Наблюдать за переполненным суетой холлом главного штаба Мартину было крайне непривычно. Работники бегали по этажам с бумагами и коробками. Он видел ключника, перебиравшего железные отмычки, чтобы отпереть оружейную. Больше всех нервное предвкушение охватило именно сенсоров: для них была отведена наиболее важная роль в предстоящем оглашении.
В то время как внутри главного штаба творился настоящий хаос – мирные жители, ничего не подозревая, спокойно занимались обыденными делами. Жизнь белого города плыла по размеренному течению.
Вскоре было разослано оповещение о сборе, и жители принялись не спеша стекаться к главной площади, как ручейки тянулись к истоку монсианской реки.
Мартин, озираясь на суету штаба, что кружила вокруг, как вихрь, уже машинально похлопал себя по карману и, не обнаружив в нем привычного лоскутка, понял, что забыл платок в кабинете.
Последнее время преемник Дона не мог обойтись без «спасательного» куска ткани. Ощущения сенсорики изводили его: из носа то и дело хлестала кровь.
«Нехорошо получится, если я устрою красный фонтан прямо у всех на виду».
Он не стал задерживаться и, пробираясь сквозь хаотичное движение толпы, поспешил в кабинет.
Поднимаясь по лестнице, Мартин услышал, как в пустующем коридоре кабинетов сенсоров на повышенных тонах спорили два эфилеана. Он замер, подслушивая перепалку. Спорящими оказались Элен и один из следопытов личной гвардии Дона.
– …Я оставила ампулу с кровью на столе, какие претензии?
– Тебе запрещено ходить без следопытов после суда. А ты самолично заперлась в его кабинет!
