Каждый из присутствующих остался с огромным ворохом размышлений касаемо того, что услышал. Кайл был неподвижен, как камень. Мартин, теряя контроль, теребил белые воланы на рукавах.
Дон напоследок бросил взгляд на присяжных. На мгновение его лицо стало задумчивым, будто он различил в образах молодых эфилеанов своих старых друзей из прошлого, которых, возможно, уже не было в живых. Он не мог предсказывать будущее, только предполагать. Заметив, как древний чистокровный эфилеан и наследник семьи служителей власти шести лучей сидели рядом, старец будто на мгновение уловил отрывок будущего, где эти двое, уже повзрослевшие, поневоле оказались тесно сплетены судьбой.
Две империи, что столкнутся, сотрясая мир. Начало истории, которая будет длиться столетиями, зародилось здесь, в Кампусе.
Но старец не узнает, чем все закончится. Его жизнь подходила к концу. Но история этих двоих только началась.
– На этом мы закончим, – обратился он к присутствующим. – Новость про зараженных я объявлю жителям сам. Это военное положение.
С этими словами Дон покинул зал суда, но присяжные и Элен остались внутри. Им нужно было просто помолчать. И пока зал утопал в тишине, внутри Элен голоса устроили настоящие дебаты, вызванные ее решением.
«
«Я вас не спрашивала, как мне быть».
«
«Брат сказал следовать мечте. Моя мечта – быть принятой белым городом. Но город отверг потомка пламени. Потому, пока не узнаю правду геноцида, не смогу оправдать Кампус, не смогу оправдать эфилеанскую ненависть к огню. Не смогу следовать пути, как просил брат».
Души злобно захихикали.
«
«Да вам ли не знать нрав огня? Я получу все и сразу: доберусь до камня, узнаю правду трагедии и спасу брата».
«
«У меня свои методы. Вам надо, чтобы я дошла до камня? Хорошо. Как я поняла, камень там, где сидят зараженные Неизвестной войны. Кто получит его силы – я или вы, – узнаем на месте».
«
«Брат всегда держит обещания. Для него это вопрос барьерской чести. Предупреждаю: еще раз заговорите про него, и я натравлю на вас ведьму спиритического ремесла. Будет чертовски неприятно. Гарантирую».
Дон направился на совет жнецов. Собиратели душ клана Зелвено и старец работали вместе двадцать лет, не утаивая ничего, что могло стать угрозой для города. И все же жнецы умолчали, что эфилеаны Неизвестной войны не сгинули в небытие, а получили невиданное заражение. То, что Дон узнал об угрозе до того, как она коснулась его белых стен, – луч спасения для города. И не только.
Но решение темных жнецов сохранить тайну можно было рассматривать как предательство. Дон задумался:
«Если бы я оказался на их месте, как бы поступил?»
Темный зал главного штаба считался местом встреч с мертвыми: ночнорожденными и жнецами. Здесь не было естественного освещения, только свечи, интерьер был исключительно в черных тонах.
Жнецы уже ожидали Дона за круглым столом в центре.
Не дожидаясь приветственных церемоний и поклонов, старец поспешил занять свое место и тут же обратился к присутствующим:
– Сегодня обойдемся без вступления. Я должен знать, почему вы не раскрыли тайну отсутствия душ с Неизвестной войны?
– Дон. – Вскочив с места, отец Сейджо собирался вставить свое слово. – На многолетнее молчание у нас были свои причины.
– Какие?
Жнец оперся руками на стол, будто искал в нем поддержку. Он понимал, с кем сейчас разговаривал и то, насколько опасно было для него отвечать на этот вопрос.
Один из советников, сидевший напротив главы клана, взял инициативу на себя:
– Союз не равен раскрытию многолетних тайн разных миров. Мы должны держать в сохранности белый город, но даже несмотря на соглашение, мы – представители разных миров, а секрет пропавших принадлежит только нижнему.
– Ваши речи сыпучи, как пески Арейна-ден. Я, может, и стар, но еще помню то, что было оговорено в соглашении.
– Кажется, в подобной ситуации живые говорят: «Нам жаль». Мы не были уверены, что зараженные действительно станут угрозой для Кампуса. Это было только предположение, – продолжал советник, на что Дон возмутился:
