– Даже ты… – Она сглотнула, уронив взгляд в пол, и обратилась к тому, кого не было на суде: – Брат… они все лицемеры. Я не могу привести тебя в город, где мне нет места.
Молодым созданиям сложнее всего смириться с несправедливостью мира. Их желания чисты, а вера непоколебима. Дон уже слишком стар, чтобы разделить эти чувства с ней, но были времена, когда он испытывал что-то подобное: осознание, что твоя вера уничтожена теми, кому ты доверял. Шаг за шагом, предательство за предательством. Продолжал верить до последнего, пока ситуация не заходила слишком далеко.
– Я была готова на все ради мечты, но… – расправив плечи, Элен хрипло прошептала: – Что бы ты ни решил, я… – голос будто надломился. – Я покидаю Кампус.
Молящий взгляд сменился на что-то более уверенное, голос снова приобрел стойкость. Эфилеан огня, как в последний раз, гордо обратилась к присутствующим:
– Я, последний эфилеан огня, отвергаю тебя, Дон, и этот мир, что ты создал. – Ее руки крепко сжались в кулаки, костяшки побелели. – И если вновь услышу ненавистные слова про огонь, то обещаю святым Джелида-ден,
Предать себя – страшный человеческий грех. Насильно лишить себя веры в желаемое. Заставить поверить в то, что принятое решение было неизбежным. Осознанно погасить в себе свет надежды.
Наконец Дон решил остановить ее:
– Эфилеанов, которые отвергают выбранный ими человеческий путь, отрекаются от мечты, называют «Предателями». Предатели самих себя.
– Без разницы, – она усмехнулась. – Мне постоянно твердили, что у эфилеанов есть только два пути жизни: сломленная законом воля и незаконное желание. Но брат оказался не прав. Я нашла третий путь: игра сильнейших. И мы с душами сыграем в нее!
– Я стар и повидал истории тех, кто шел против вековых устоев. Все, что будет в конце, – ненависть. К себе.
– Значит, так тому и быть.
– Не делай этого! – закричал Мартин.
Как бы сильно сенсор ни звал, все, что он получил, – вид ее спины и гордое молчание.
Дон более не настаивал, приняв решение потомка огня. Элен выбрала свою судьбу. Теперь он должен выбрать судьбу Кампуса.
Создатель обратился к ней:
– Ты знаешь, где зараженные эфилеаны. Души шепчут, я уверен.
– И что с того? Почувствовал ответственность за свои ошибки прошлого и собираешься всех спасти?
– Я хочу заключить сделку, – проигнорировав провокацию, он сразу перешел к делу: – Мое условие: ты приведешь нас к зараженным Неизвестной войны. Взамен я готов предложить нечто ценное.
– И что же это? – вновь усмехнулась Элен. – Повторный входной билет в место, от которого я уже отреклась?
– Огненный геноцид, – грозно заявил Дон. – Ответ, кто в прошлом подбросил пламени камень ярости.
Элен громко сглотнула ком в горле, тем самым выдавая себя, что не знала ответа.
– Все, лишь бы защитить своих лицемеров, – с отвращением выплюнула она. – Топь тебя, ты и вправду думаешь, что я стану помогать вам?
– Эта правда должна быть раскрыта. Как потомок, ты должна ее унаследовать.
– Чушь собачья.
– Послушай же старца! – Грозные нотки вновь проскользнули в его голосе, и Элен показалось, что даже белые колонны зала содрогнулись. – В Бездне страха твоя жизнь превратится в поиски правды. Причины трагедии берут корни у истоков власти. Тот, кто подбросил камень эфилеанам огня, восседает на троне. Если души не раскрыли тебе его лик, значит, никто не сможет дать ответ, кроме меня. – Он положил сморщенную руку на свою грудь и продолжил: – Я бывший член Высшего совета, доживаю последние годы вне закона, поэтому могу говорить о тайнах прошлых лет, – вкрадчиво закончил Дон, подумав:
«Сдавайся, юный эфилеан, и расскажи мне: где зараженные?»
Элен впала в замешательство. Души внутри сосуда вели с ней ожесточенный спор. Эфилеан метала напряженный взгляд в разные стороны, как лучник метил свою цель, рот ее кривился. Однако дебаты эфирных материй с владельцем сосуда были недолгими, и через пару мгновений в зале прозвучал ответ:
– Сделке быть, – твердо заявила Элен, а затем насупила брови, поморщившись. Ее губы беззвучно зашевелились, и Элен взревела в пустоту: – Я сказала, сделке быть! Мать вашу! Замолчите! – Она обращалась к душам, верещавшим от недовольства в ее голове, а затем вновь уставилась на старца. – Я покажу дорогу. Мое условие: ты, Дон, расскажешь мне все, что произошло двадцать лет назад, в день Огненного геноцида, расскажешь, кто в прошлом подбросил им Асентрит.
– Значит, мы заключаем сделку.
– Если в конце пути ты не расскажешь правду о трагедии, я спалю твой Кампус. – Она указала пальцем на Дона. – Дотла.
Поднявшись с трона и вновь положив руку на сердце, старец объявил:
– Клянусь.
