– Срать я хотела на ваших следопытов. У меня с Доном свои договоренности. Прочь, мне нужно готовиться к отправлению.
– На Перикулум-ден тебя бы уже давно скормили эфилеанским волкам за дерзость.
– На Перикулум-ден я бы устроила волчье барбекю.
– Мерзкая дрянь. Надеюсь, тебя прихлопнут в открытом мире.
– Надейся. Можешь Дону еще помолиться и Арейне Шаате, как эфилеаны земли, или вашему Солису. На всякий случай.
Раздался громкий топот – следопыт поспешил в обратную сторону от лестницы. После этого послышались более легкие шаги в сторону Мартина.
Выскочив, сенсор замер перед недовольным эфилеаном огня.
– Показывай, – приказал он черствым тоном.
– Что?
– Показывай, что украла из его кабинета.
– Джелида, нарываешься? – Элен оттолкнула Мартина, и тот отшатнулся. Замерев, он заглянул в янтарно-карие глаза дикарки и задумчиво протянул:
– И правда, ничего не прибрала к рукам. Кровь в ампуле на столе твоя, Дон попросил тебя оставить образец. – Он недовольно выдохнул. – Вот же ты… Портрет в кабинете старца не я рисовал. Его, кстати, руками нельзя было трогать.
– Беловолосая башка! – Она схватила его за шиворот и оскалилась. – Еще раз залезешь в мою голову, я…
– Не залезу, – удрученно перебил он. – Ты не вернешься в Кампус.
На ее обожженные руки из носа сенсора упала пара капель крови. Элен ослабила хватку и отступила.
– Все в порядке. – Мартин похлопал себя по карманам. – Платок. – Еще несколько крупных капель упали на белый пол. – А́ита! [30] Я забыл свой платок!
Он почти сорвался в кабинет, но тут его ноги подкосились, и Мартин чуть не рухнул на Элен. Она ловко подхватила ослабевшего сенсора, и они замерли.
И было в этом моменте что-то, что не было понятно им обоим. Смятение, неловкость, трепет. Но такие чувства испытывал один Мартин. Пламя угасало в сердце эфилеана огня всякий раз, когда она видела лживого преемника не менее лживого создателя.
– Ты не тяжелый, – сухо сказала Элен. – Дотащу до комнаты первой помощи. Прощальный подарок дикарки.
– Я сам. Тут недалеко.
– Сам кровь себе из носа подотрешь, – она закинула руку Мартина себе на плечо и крепко обхватила за талию. – Пошли.
Кабинет первой помощи находился на этом же этаже. Если бы он оказался этажом выше, Элен не стала бы тащить преемника Дона и бросила его на лестнице.
Оказавшись внутри помещения, Мартин схватился руками за медицинскую кушетку, стоявшую в центре, и произнес:
– Пирэн [31] лежит в шестом шкафу на третьей полке справа, за пустыми пробирками.
– А ты, видно, частый гость здесь, – открыв скрипучую дверь, Элен принялась рыться в шкафу.
– Пока ты не ушла за пределы, я хочу кое о чем спросить.
Она гремела пустыми пробирками и упорно делала вид, что ничего не слышит, но Мартина это не смутило. Он все понимал.
– Когда мы впервые встретились, ты спросила про метку.
Привстав на цыпочки, Элен еще глубже залезла в шкаф, проигнорировав барьера.
– Откуда ты узнала про нее?
Пробирки сильнее застучали друг о друга. С полки полетели на пол медицинские пакеты с химическими растворами.
– Ты же видела эфилеана в колбе?
Звук постукивания стекла моментально стих. Элен достала банку пирэна. Смочив составом салфетку, она поднесла ее к носу барьера. Как только вонь ударила в сознание – головокружение как рукой сняло.
– Видела.
Мартин коснулся своего лба и, поморщившись, смог заставить символ показать себя. Когда прояснились первые очертания, Элен не смогла отвести широко распахнутых глаз, пока сенсор старательно призывал клеймо. Рассмотрев в центре лба Мартина символ в виде двух переплетенных колец, она бережно коснулась его.
– Теплый, – прошептала Элен. – Как у… – Она замолкла, и рука скользнула вниз.
– Как у кого? – с надеждой в голосе переспросил Мартин, но она не ответила. – Не шевелись, – прошептал сенсор и приложил руки к ее голове.
– Что удумал опять?
– Я покажу тебе его, – ответил Мартин и, неумело пробудив божественную силу, наклонился, касаясь своим лбом ее.
Элен показалось, будто невидимая глазу, почти неосязаемая теплая рука проскользнула от одного плеча к другому и приобняла ее.
– Он здесь, – прошептал Мартин. – Он тоже коснулся меня, как и тебя. Закрой глаза.
Элен выполнила просьбу, и ее веки сомкнулись.
Это неземное касание было странным, но в тоже время таким теплым и родным, что Элен подчинилась ему. И тогда она вновь смогла узреть желанный лик брата в сознании. Но очертания были смазанными, целостность картины рвалась. Тогда Элен, не открывая глаз, коснулась головы Мартина точно так же, как он касался ее, и связь усилилась.
Метка Мартина засияла как никогда раньше, в то время как Элен лицезрела внутренним взором на лице брата такую же метку во лбу. И тут Делиан улыбнулся своей сестре. Колкая броня Элен стала таять, как вдруг сознательность дала о себе знать, и, отдернув руки с головы Мартина, она резко отшатнулась.
Единение сознаний разорвалось.
– Делиан болен. Он не может сейчас улыбаться, – сдавленно вырвалось из Элен. – Хороший фокус, подонок.
