— Саймон, ты ведь лучше меня знаешь своих подручных. Возможно, кто-то из них захочет воспользоваться ее положением…
— Локлан, ты меня удивляешь. Неужели ты тот самый Локлан, который первым кидается в бой, размахивает мечом и без промаха разит врагов? Тебе-то что за дело до ее судьбы? С каких пор ты стал таким заботливым?
«С тех пор, как вытащил зеленоглазого ангела из бурной реки, — подумал Локлан. — Вот с каких».
Сесили вздрогнула и очнулась. Сердце, скованное страхом, билось учащенно. Что ее разбудило? Какой-то шорох? Пресвятой боже, неужели здесь крысы?! Она прищурилась и долго вглядывалась в темноту, но ничего не увидела. Ее окутывал полнейший мрак, черный, удушливый. Конечности и шея затекли от неудобной позы, в какой она задремала. Она встала и несколько раз согнула и разогнула пальцы ног, пытаясь приглушить неприятные ощущения.
Вскоре она поняла, что ее разбудило. Кто-то спускался по лестнице. Решительные, уверенные шаги приближались.
Она судорожно вздохнула, поворочала головой, потянулась, расслабляя шею и плечи. Хватит жалеть себя! Настало время драться. Мать ее не любит, и ее любовь не вернет ничто, как бы Сесили ни старалась. Прозрение тяжело ей далось, но чем раньше она смирится с правдой, тем лучше. Жалость к себе не поможет ей избежать своей участи.
Сесили опустилась на четвереньки и принялась обшаривать руками пол — может, отыщется предмет, который можно использовать как оружие. Натыкаясь на склизкие камни и непонятные обломки, она морщила нос от отвращения. Вот ее пальцы нащупали камень, выпавший из стены. Камень тоже может послужить оружием… хоть каким-то. Закинув тяжелую глыбу на плечо, она встала за железной дверью и стала ждать. Терять ей нечего.
Шаги все приближались. Тот, кто к ней спускался, не взял с собой света. Вот и хорошо, подумала она. В темноте ее не видно. Кровь быстрее побежала по жилам.
В замке загрохотал ключ, повернулась ручка. Дверь с лязгом открылась внутрь, и на пороге показалась темная фигура.
Сесили замахнулась и бросилась вперед. Однако нанести удар ей не дали, чья-то железная рука перехватила ее запястье.
— Не убивайте меня. — Она узнала голос Локлана, почувствовала его рядом всем существом. Он навис над ней, на темном лице сверкали глаза. Его дыхание грело ей лицо. — Я пришел с миром.
Он выпустил ее, и Сесили выронила камень и ссутулилась. Камень упал с глухим стуком.
— Зачем вы пришли?
— Подумал, что вам не помешает теплая одежда, — проворчал Локлан, чувствуя, как краснеет. Его забота казалась слишком… личной. Он вступил на неизведанную территорию; до последнего дня его жизнь не знала мягкости и нежности. Он привык к отрывистым приказам и тошнотворному лязгу мечей. — И кое-что из еды, вы наверняка проголодались. — Он оглядел ужасное сырое помещение и плотнее сжал губы. Несправедливо! Ее заперли в вонючей темнице, а ее мать и сестра по-прежнему остаются в роскошной опочивальне наверху.
— Почему? — с подозрением спросила Сесили. Может, ему еще что-то нужно? Она отступила на шаг, живо вспомнив поцелуй в кладовой, и невольно прикусила губы. Опомнившись, плотно обхватила себя руками. Из ее рта вырывалось облачко пара. — Ведь вы на стороне лорда Саймона, да? Он ваш друг. Он знает, что вы здесь?
— Знает, — ответил Локлан, переступая с ноги на ногу. — Вашим матери и сестре не отказывают в пище; значит, и вам можно поесть.
— Как заботливо с вашей стороны в такое время думать о моем благополучии, — язвительно заметила Сесили. — Могли бы послать вниз слугу, чтобы он посмотрел, как я тут. Зачем же самому-то спускаться? Как глупо… — Она замолчала, ожидая объяснений.
«Да, — подумал Локлан. — Я веду себя очень глупо».
Его по-прежнему влекло к ней, не хотелось отходить от нее. А ведь пора уже думать о возвращении на север! Рана напоминала о себе лишь тупой болью, нога почти не беспокоила его. Но при мысли о том, что он поскачет на север один, а Сесили повезут к королю и исход неизвестен, его охватывал настоящий ужас.
Он кашлянул. Ее волосы цветом напоминали покрытый инеем песок. Длинные блестящие пряди, словно занавес из мокрого шелка, обрамляли нежный овал ее лица. Он снова представил себе полупрозрачную жемчужную раковину, светящуюся в темноте.
— Такая немногословность не похожа на вас, — продолжала Сесили. — Скажите, зачем вы сюда спустились? Зачем все это мне принесли? — Она смотрела на него в упор своими зелеными глазами.
Ему стало не по себе. Как объясниться? Она — узница его друга, и она действительно совершила преступление… И все же ему хотелось ее защитить. Локлан ненадолго задумался.
