— Да, — согласился он. — Благодарю тебя, друг мой, за то, что помог мне разобраться в этом прискорбном деле. Иди сюда, — он протянул руку, — садись, и разделим трапезу.
Он посмотрел на пустой стол и гневно щелкнул пальцами, посмотрев на одного из своих наемников.
— Ступай, найди кого-нибудь, пусть нам принесут поесть. А ты… — посмотрел он на другого, — подбрось дров в камин, огонь почти потух. — Действительно, в груде пепла лишь слабо мерцали отдельные угольки.
— Где ты был? — Саймон подался вперед и облокотился о стол, глядя, как Локлан поднимается на возвышение по деревянным ступенькам.
— Гулял, — ответил Локлан, садясь рядом с другом. — Сходил проверить лошадей. Хотел убедиться, что их покормили.
— Неплохая мысль, — кивнул Саймон. — Хотя сегодня я никуда не собираюсь ехать. У меня и здесь много дел. Для того чтобы отвезти леди Сесили к королю, понадобятся всего две или три лошади. Думаю, двух сопровождающих ей будет достаточно. Ее саму тоже можно посадить на лошадь… Если мне не изменяет память, она умеет ездить верхом.
Ее имя, слетевшее с губ Саймона, пронзило Локлана как стрела. Он поерзал в кресле. Ночью он спал беспокойно, его преследовали яркие картины с ее участием. Как она прижималась к нему, пока он вытаскивал ее из воды, как мерцали ее зеленые глаза, когда она смотрела на него! Он вспоминал ее каштановые волосы с пепельным отливом… Интересно, думал он, как она провела ночь после того, как он ее оставил — в холодной, мрачной темнице…
— …Ты так не считаешь? — услышал он голос Саймона. — Локлан, да проснись же! Ты какой-то полусонный.
— Прости… что ты сказал? — Локлан заставил себя вернуться в настоящее и развернулся к другу.
Вошел слуга с подносом, накрытым салфеткой. Поставил поднос перед хозяином и с поклоном снял салфетку. Им подали хлеб, ломти мяса и сыра и две миски дымящейся каши. Второй слуга поставил на стол кувшин с медом, тарелки и кубки.
Саймон посмотрел на еду и повернулся к Локлану.
— Я говорил о преступнице… о леди Сесили. Ты считаешь, двух людей хватит для того, чтобы сопровождать ее к королю? Как по-твоему, она не попытается сбежать?
Локлан живо вспомнил, как она извивалась и лягалась, пока он вытаскивал ее из реки, как бросилась бежать, когда он велел ей остановиться. И решительную складку губ, когда она попросила его помочь ей выбраться из темницы. «О да, — подумал Локлан. — Она определенно попытается бежать».
— Если даже она и попытается, они без труда ее схватят… По-моему, двух человек будет достаточно, — продолжал Саймон.
Сердце у Локлана сжалось от отчаяния, страха потери при мысли о том, что она убежит, надеясь освободиться, а за ней погонятся два головореза, наемника Саймона.
— Я как раз хотел поговорить с тобой о леди Сесили, — сказал он, глядя на друга в упор. — Пожалуй, я сам повезу ее к королю. Твоим людям я ее не доверю.
— Ах, Локлан, я не решался попросить тебя о такой услуге. — Взяв кувшин, Саймон налил меда себе в кашу. Золотистая жидкость заблестела на дымящейся поверхности. — Я надеялся, что ты побудешь со мной еще несколько дней и поможешь мне разобраться с делами.
— Саймон, мне пора домой. Нога почти зажила. Уверен, что теперь смогу долго ехать верхом. А король через несколько дней будет в Эксетере. Если я отправлюсь на север с леди Сесили, мы с ним можем там встретиться. — К его удивлению, он покрылся испариной. В голове возникла страшная мысль: что делать, если Саймон не согласится? Так, с ним, ей будет безопаснее.
Саймон поджал губы и задумался.
— Наверное… Да, твои слова имеют смысл, но… Локлан, ты уверен? То есть ты предпочитаешь сопровождать ее сам? Для тебя это тяжкое бремя.
«Вовсе нет, — подумал он. — Слава Богу!» По крайней мере, с ним она будет в безопасности. Он оградит ее от опасности… Локлан отправил в рот еще одну ложку каши.
— Я так или иначе поеду на север. Какая разница, с ней или без нее?
Но, как только последние слова слетели с его губ, он понял, что обманывается. Разница большая, просто огромная.
Когда церковный колокол пробил шесть раз, в темницу за ней пришел один из наемников Саймона. Молодой парень почтительно отворачивался, пока Сесили неуклюже поднималась. Глаза распухли и покраснели после бессонной ночи, она замерзла, мышцы затекли. Она нагнулась за ночной рубашкой, которая комом валялась на полу.
После ухода Локлана она успела переодеться в то, что он ей принес. Теперь на ней было узкое платье из бледно-сиреневой шерсти и верхняя накидка без рукавов более темного оттенка, расшитая по подолу серебряной нитью. Волосы она заплела в две косы, закрепив концы тонкими лентами, извлеченными из ночной рубашки. Натянув шерстяные чулки, она пошевелила замерзшими пальцами ног в кожаных тапочках.
Сердце у нее сжалось. Какой Локлан чуткий, заботливый! Он спустился в темницу по собственной воле, чтобы принести ей еду и одежду.
Впервые за очень долгое время кто-то выказывал доброту по отношению к ней.
