Ее слова больно задели его. У него закружилась голова. Ему хотелось накричать на нее. Нет, я ничего не сделал для того, чтобы помочь моим близким. Я стоял на холме, как последний трус, и дрожал всем телом! Локлан отвел взгляд, его глаза превратились в темные озера отчаяния. Необходимо как можно скорее взять себя в руки. Прогнать воспоминания о том страшном дне: клубы черного дыма, боевые крики мужчин из клана Макдональд, которые подожгли его дом…
Он мог бы закричать, предупредить своих, но в тот день он ничего не сделал для своих близких, совсем ничего. А потом было уже поздно.
— Ведь так? — не сдавалась Сесили.
Локлан откинул голову назад, как будто она его ударила. Она заметила, как он напрягся, увидела, что его взгляд вдруг сделался ледяным. Посмотрев на его руки, она увидела, как он ломает булочку на мелкие кусочки и растирает их в крошку. Боже, что такое она сказала?
— Простите, — пробормотала она, — наверное, вы… — она не договорила. — Наверное, я сказала что-то не то. — Задумавшись, она приложила ладонь ко лбу, гадая, что же она сказала.
— У меня есть близкие, — холодно ответил Локлан, подумав о дяде Данкане, который приехал с юга, забрал его к себе и вырастил, как родного сына. Он многим ему обязан.
Сесили увидела в его глазах боль и досаду. Почувствовала, что он отдалился от нее. Разговаривать стало непросто, ей очень хотелось взять свои слова назад. Неужели с его родными случилось что-то, о чем он не может говорить?
— Локлан! — шагнув к нему, Сесили опустилась рядом с ним на колени. Положила руку ему на плечо. — Простите, если я вас обидела.
— Вы меня не обидели. Пустяки. — Его темные глаза стали непроницаемыми. Черный водоворот затягивал его сердце, но он чувствовал ее нежную руку на рукаве. Подумать только, она его утешает… Рядом с ней его горе смягчается, она вытягивает его из ада. Он напряженно улыбнулся: — Есть хотите?
Сесили взяла кусочек булочки, пальцы побелели от муки.
— Благодарю вас. — Она откусила кусок и принялась жадно жевать.
— Может быть, расскажете все с самого начала? — предложил он. Его худое лицо подсвечивало пламя свечи. — Вдруг я все же сумею вам помочь.
Она пытливо посмотрела на него, на четкие контуры его красивых губ, на глубокую вмятину над верхней губой, как будто кто-то вдавил туда палец…
— Локлан, если вы хотите мне помочь, позвольте мне уйти из замка… сейчас же. И я уйду, исчезну, и никто никогда меня не найдет. — От усталости голос у нее прерывался.
«И я никогда вас больше не увижу». Разве не этого он хотел?
Язычок пламени плясал на сквозняке, которым тянуло со ступеней.
— Не будьте наивной. — Локлан запустил пальцы в волосы, отчего рыжие пряди встали торчком. Он сразу сделался моложе и мягче, лицо утратило всегдашнюю суровость. — Лорд Саймон, как пес, будет идти по вашему следу. Он непременно вас отыщет. И добьется, чтобы вас лишили жизни.
Сесили встала так резко, что подол ночной рубашки задел свечу и потушил ее.
— Но попробовать-то стоит? По крайней мере, я попытаюсь. — Ее звонкий, мелодичный голос эхом отдавался во внезапно наступившем мраке. — Я не хочу идти, как овца, на заклание!
Локлан снова зажег свечу, согнул длинную ногу, положил локоть на колено.
— Да, возможно, вы купите себе еще несколько месяцев свободы, но вам придется постоянно прятаться и бежать. Вы нигде не сможете осесть. Вы в самом деле хотите так жить?
— Какой у меня еще есть выход? — спросила она, грызя ноготь. — Отпустите меня, Локлан. Я выживу!
Он посмотрел на нее, на ее стройную, прямую фигурку, на уверенную посадку головы, и подумал: «Да, возможно, именно тебе удастся выжить».
Все кости в ее теле, все мышцы и связки пели от непоколебимой храбрости, решительности и надежды, которая поведет ее вперед.
Однако Локлан прекрасно знал и Саймона. Его друг мог быть крайне жестоким и безжалостным.
— Простите, но я не могу вас отпустить. Саймон — мой друг, и я многим ему обязан. Но утром я поговорю с ним. Предоставьте дело мне и не делайте глупостей.
Лорд Саймон любил завтракать рано. Вскоре после того, как солнце взошло над горизонтом, он вошел в главный зал Оукфорда, замка, в котором прошло его детство, и оглядел спящих там людей. Почти все его спутники лежали на полу возле очага, завернутые в одеяла, которые им дали здешние слуги. Сами слуги проворно сновали туда и обратно, готовили еду и напитки. Всем не терпелось произвести впечатление на нового лорда. Саймон ухмыльнулся. Некоторых из них он помнил с детства. Какие они теперь прилежные, все боятся потерять место в замке. Боже, как хорошо сюда вернуться!
Ходя по залу, он толкал сапогом спящих, будя их. Пока они зевали и потягивались, Саймон вскочил на высокий помост, уселся в дубовое кресло, то самое, в котором сидел его отец, когда он был маленьким, развалился поудобнее и улыбнулся.
— Похоже, ты очень доволен собой, — заметил Локлан, входя. Его плащ был в инее, лицо разрумянилось от мороза.
Саймон кивнул другу в знак приветствия.
