Сесили неуверенно встала с кресла, к горлу снова подступила тошнота. Она съела слишком много или слишком мало в большом зале? Воспоминания о вечере расплывались, она отчетливо помнила лишь слова Локлана: он женится на ней. Голову клонило вниз, как будто на затылок ей положили металлическую гирю. Она сокрушенно оглядела свои заляпанные грязью юбки.
— Госпожа, я отнесу вашу одежду вниз и прикажу ее выстирать. На кухне жарко, одежда ваша высохнет к утру. Хотите, принесу ночную рубашку?
— У меня внизу осталась кожаная сумка с вещами, — ответила Сесили. — Сумка в большом зале, там же, где и плащ. — Она сняла с головы обруч и платок и уложила их в изножье кровати.
— Я прикажу, чтобы ее вам принесли, — кивнула Эстер. — Ну, помочь вам раздеться?
Она развязала боковую шнуровку на верхнем платье и помогла Сесили снять его. В пламени свечей тускло поблескивала серебряная вышивка. Эстер проворно расстегивала крошечные пуговки на рукавах лилового нижнего платья. После того как руки освободились, Сесили удалось без посторонней помощи снять нижнее платье через голову.
— Благодарю вас, Эстер! — сказала Сесили, оставшись в сорочке и чулках. Мокрые кожаные сапоги она сняла заранее и поставила перед жаровней, надеясь, что за ночь они просохнут. — Если хотите, можете идти. Или король приказал вам остаться?
Эстер едва заметно кивнула:
— Король ничего не приказывал мне, миледи, только помочь вам, но… — Ее гладкий лоб наморщился от беспокойства.
— Пожалуйста, скажите, что хотите сказать, — тихо заметила Сесили. Она снимала насквозь мокрые чулки, глядя на пар, который шел из-за ширмы.
— Простите, миледи, если я покажусь вам слишком прямой, но мне не хотелось бы оставлять вас здесь в одиночестве, пока вы принимаете ванну. Те стражники в коридоре… Дверь не запирается изнутри, и они могут войти сюда, когда захотят. У них есть ключ…
Сесили подняла руку:
— В таком случае останьтесь, Эстер. Я бы хотела, чтобы вы остались.
Служанка просияла:
— Я посижу у двери и буду охранять вас, миледи!
Зайдя за гобеленовую ширму, Сесили быстро сбросила сорочку и панталоны и села в деревянную ванну. Она распустила волосы, вынула шпильки и расплела косы. Длинные вьющиеся пряди доходили ей до бедер. Когда горячая вода покрыла ей плечи, она блаженно вздохнула.
Ласковая вода мигом расслабила уставшие, ноющие конечности. Потом ее пробила крупная дрожь от кончиков замерзших пальцев ног до макушки… Согнув колени, она опустилась еще глубже. Распущенные волосы плавали на поверхности воды, как шелковистые водоросли.
Улегшись затылком на деревянный бортик ванны, она стала разглядывать разноцветные вышивки на ширме, которая отгораживала ее от спальни. На ширме был изображен лес, деревья, покрытые густой листвой, а впереди выступали мифологические звери. Вышивка была выполнена очень искусно, вплоть до последнего желудя в нижней части ширмы. Сесили сразу подумала о сестре и матери, вспомнила, как они вышивали в гостиной и в зимнем саду замка Оукфорд. Перед ее мысленным взором возникла уютная домашняя сцена, хотя она и понимала, что обманывает саму себя. Каждый день, проведенный в обществе матери, был полон ее язвительными замечаниями и мрачными взглядами. Как бы ей хотелось, чтобы все было по-другому! Может быть, когда-нибудь она снова увидит их… После того, как выйдет замуж за Локлана.
После того, как она выйдет за Локлана…
Закрыв глаза, она глубже погрузилась в воду. Чтобы защитить кожу от заноз, ванну обили изнутри толстой фланелью. Затылку не больно было лежать на мягком бортике. На лбу у нее проступила глубокая морщина от сознания потери и стыда. Локлан предложил жениться на ней. Почему? Она понятия не имела. Разве что из неверно понятой ответственности? Похоже, для него она была задачей, которую предстояло решить, а вовсе не женщиной, с которой ему хотелось бы провести всю жизнь.
А она хочет быть с ним!
Сесили открыла глаза. Последние дни он заботился о ней, это невозможно отрицать. Он согласился не выдавать ее Саймону, сам вызвался сопровождать ее к королю, чтобы не отдавать ее на милость приспешников лорда Саймона. Она успела привыкнуть к восхитительному ощущению защищенности, когда о тебе кто-то заботится. Рядом с Локланом она забывала о том, что значит быть одной.
Сесили заворочалась в ванне. Вода переливалась через край. От усталости она ни о чем не могла думать, мысли в голове ворочались медленно и лениво. Уже засыпая, она повернула голову набок и проснулась. Вспомнив, зачем она здесь, она принялась намыливать руки и плечи белым медовым мылом, которое Эстер предусмотрительно оставила на круглом деревянном табурете возле ванны.
После того, как она тщательно намылилась куском фланели и смыла с кожи грязь и пот, она окунулась с головой, намочив свои длинные волосы. Вынырнув, она втерла сладко пахнущее мыло в волосы и снова нырнула, чтобы смыть его.
— Миледи?
