— Потом! — хрипло ответил он. Его била крупная дрожь, жар распространялся по телу со скоростью лесного пожара.
Сесили подошла к нему почти вплотную, ее красивое тело закрывала лишь тонкая материя, ее босые пальцы ног, похожие на маленькие розовые ракушки, выглядывали из-под ткани, великолепные волосы змеились вниз блестящими струями. В эти волосы ему хотелось зарыться…
— Что же вы думаете?
— Что? — выпалил он, с трудом поднимая взгляд к ее лицу. Она, оказывается, что-то говорила? — Господи, женщина, прикройтесь!
Он раздраженно потянулся к полотенцу, собираясь спрятать ее обнаженное тело, те прелести, которые полотенце едва прикрывало.
Его пальцы коснулись ее плоти. Ее кожа на ощупь казалась бархатистой, гладкой и прохладной. И сладко-соблазнительной.
Сесили ахнула от его прикосновения и удивленно разомкнула губы; он видел ее розовый язык и мелкие белые зубы, ровные и прямые.
Желание ударило ему в голову. Он совсем ослаб, а внутри все завязывалось узлами — туго, еще туже. Ее глаза в обрамлении длинных темных ресниц напоминали прозрачные изумруды.
Она склонила голову набок, словно его поведение ее завораживало.
Неужели она не понимает, какое действие оказывает на него? На прикроватном столике стояла свеча, в ее свете виднелись все ее нежные изгибы под тонким полотном: тонкая талия, пышные бедра.
Ему показалось, что он вот-вот сойдет с ума. Из легких будто выкачали воздух. Локлан заскрипел зубами и круто развернулся лицом к двери. Принялся нашаривать ключ, чтобы отпереть дверь и выйти. Он забрал ключ у охранников и запер комнату изнутри, чтобы сохранить Сесили уединение. Каким же он был дураком!
Она дотронулась до его плеча, и он замер.
— Почему вы не хотите со мной разговаривать?
Она спрашивала жалобным, подавленным тоном… Ключ выскользнул из его скользких пальцев, упал на пол.
— Проклятие!
Локлан топнул ногой, ударился лбом о холодное дерево. Потом закрыл глаза и тяжело вздохнул. Где его самообладание, где сдержанность, которой он так гордился? Куда они подевались сейчас, когда нужны ему больше всего?
— В чем дело? — спросила Сесили, оглядывая его широкие плечи и низко склоненную голову. Волосы в том месте, куда угодил камень, по-прежнему слиплись от крови. — Вам плохо? Голова вас беспокоит?
— Нет, Сесили. Мне не плохо. — Он сдерживался из последних сил.
— Тогда почему вы не говорите со мной? — Она сложила руки на животе и вздрогнула. В спальне стало прохладно, за ширмой, где тлела жаровня, было гораздо теплее.
Локлан повернулся, прислонившись спиной и ногами к прочной дубовой двери.
— Вы в самом деле не понимаете? — Он говорил устало, балансируя на краю пропасти.
Она покачала головой.
— Я пытаюсь защитить вас, Сесили.
— Защитить меня? От чего?
— Боже правый! — проворчал Локлан. — От себя, Сесили. От себя самого.
С мочки ее уха сорвалась капля воды и медленно потекла по шее. Он следил за сверкающей каплей, инстинкт приказывал пальцу остановить движение вниз. Желание все сильнее разгоралось внутри, и наконец он не выдержал. Медленно поднял палец, наслаждаясь ее атласной кожей, принялся гладить шею, пока не нашел самое нежное место. Взял ее пальцами за подбородок.
Сначала ее дыхание участилось. Потом она тоскливо вздохнула и склонила голову. Как ей хотелось, чтобы он трогал ее! И не только трогал… Нет, она не скажет ни слова. Не станет его останавливать.
Он стиснул челюсти.
— Прости меня, — прошептал он, — за то, что сейчас случится.
Он резко дернул за концы полотенца, и она полетела к нему и ударилась о него: живот к животу, грудь к груди. От ее разгоряченной кожи шел изысканный аромат лаванды, который напомнил ему летние холмы, согретые солнцем. Он наклонил голову, их губы встретились, и он впился в них горячим, страстным поцелуем. Обхватил ее сильными руками, все крепче прижимая ее к себе. В нем поднимался мощный прилив желания, волны страсти накрывали его с головой.
Ноги под ней подогнулись, когда она прижалась к нему и слегка выгнулась, прилаживаясь к нему, как будто это было самым естественным делом на свете. Способность логически мыслить, сознание правильности или неправильности ее поступков мгновенно выветрилось из головы благодаря его быстрым и требовательным губам. Почему она не оттолкнула его, почему не позвала кого-нибудь на помощь? Куда девалось ее самообладание? Все вытеснило жадное стремление к нему. Где-то на краю сознания трепетал стыд. Сесили не обращала на него внимания.
Обхватив за талию, Локлан приподнял ее и сделал шаг к кровати, его большие ноги ударились об основание, и они вместе упали на постель. Мягчайшее соболье покрывало охватило их сплетенные тела, окутало руки и ноги. Его губы снова завладели ею, он словно пожирал ее и никак не мог насытиться.
