Он круто развернулся, желваки заходили у него на скулах.
— Поверь, мне было очень хорошо, — холодно ответил он. — Но этого не должно было произойти.
— Почему? — сдавленным голосом спросила она. — В конце концов, мы скоро поженимся.
— Да, — медленно ответил он. — Но я предложил жениться на тебе, чтобы защитить тебя.
Встав, он надел штаны. Вид одежды, кучей валявшейся на полу, вызвал досаду, лишний раз напомнил о недостатке самообладания.
— Больше я ничего не смогу тебе предложить. Наш брак останется браком только на словах.
Видимо, ей полагалось испытывать благодарность, однако его слова уничтожали красоту того, что только что произошло между ними, он словно всадил в нее ледяной нож. В ней проснулась ненависть.
— Только на словах… — медленно повторила она.
Локлан застегнул пряжку на ремне.
— Да. Мое имя защитит тебя, Сесили, но больше я ничего не могу тебе предложить. Ничего, — повторил он, натягивая сапоги. Он считал: после того, что случилось с его родными, он не имеет права рисковать и кого-нибудь любить.
Его заледеневшее сердце служило тому доказательством.
— Значит, ты воспользовался мной только для того, чтобы получить физическое наслаждение, — холодно, язвительно заметила она.
Его губы невольно изогнулись, когда он посмотрел на чувственный изгиб ее рта, на то, как тускнеют ее глаза. Пусть считает его плохим. Если она его возненавидит, ему легче будет держаться от нее на расстоянии. А ему — легче не полюбить ее.
— Не придавай слишком большого значения всему этому… — обвел он рукой смятые простыни. — Нам обоим было приятно, но это почти ничего не значит.
Сесили поежилась от его безрадостного тона. Он умаляет то, что было, заставляет ее думать, будто она совершила нечто тайное, омерзительное. Ее охватила грусть; при мысли о том, чего она лишается, внутри как будто разверзлась черная пустота. Никогда у нее не будет настоящей семейной жизни с Локланом! Да, признала она. Все правильно. Она могла бы полюбить Локлана. Может быть, она уже полюбила его. На долю секунды будущее очутилось в ее власти, но теперь все ушло, разбилось на миллион осколков. Если она теперь выйдет за него, каждый день превратится в пытку. Она не сможет дотронуться до него, не сможет его поцеловать. Она всегда будет думать о том, как могло бы все сложиться, будь он способен любить ее. Как жаль, что он не может!
Сесили, укрытая простыней, подтянула колени к животу и обхватила их руками.
— Тогда мне это не нужно, — ответила она; голос ее невольно повысился. — Не нужна мне ваша глупая свадьба. Предпочитаю выйти за кого-нибудь другого!
Он хрипло расхохотался:
— Неужели предпочитаешь мужа вроде лорда Колкума? Он вдвое старше тебя и будет дурно с тобой обращаться.
Она капризно надула губы и легла на подушку. Он прав, она все понимала.
— Локлан, но ты жертвуешь своей жизнью ради того, чтобы помочь мне. Вот чего я не понимаю. Почему ты взваливаешь на себя такое бремя?
«Потому что, — подумал он, — я не хочу, чтобы ты принадлежала другому. Потому что ты расцвечиваешь мои дни остроумием и улыбкой. И красотой».
— Сесили, других кандидатов в мужья нет. По крайней мере, никого подходящего. Каким бы досадным тебе это ни показалось, я — твой единственный выход из положения. — Его доводы были чисто эгоистическими: он воспользовался случаем, чтобы удержать Сесили при себе.
— Нет, — медленно проговорила Сесили, — на самом деле у меня кое-кто есть на примете… Я собиралась обсудить это с тобой… раньше. — Она густо покраснела, но упрямо продолжала: — Он мой друг. — В ее голосе зазвенело возбуждение. Вот выход из невыносимого положения! — Зачем жениться, если мы оба будем страдать? Бессмысленно… — Она подтянула мех к самой шее. — Я знаю человека, который женится на мне, если король позволит.
— Кто он? — Локлан надел белую рубаху через голову.
— Мой друг детства, Уильям. Он женится на мне.
Ревность, жаркая и непрошеная, прожигала Локлана насквозь. Он нахмурился и поднял с пола плащ.
— Почему ты не сказала о нем королю?
Сесили смахнула с покрывала пылинку.
— Я находилась не в том положении, чтобы диктовать условия, верно?
— Да, верно. — Локлан сурово сдвинул брови.
— Но теперь ты мог бы спуститься и предложить это ему. И тогда ты освободишься. Ты только что сказал, что не собирался жениться, так зачем все менять? Брак только испортит тебе жизнь. Вот и выход для тебя.
«Но я не хочу такого выхода», — подумал он. Кто такой этот Уильям, о котором она болтает? Ревность сжала ему сердце, он быстро погасил ее. В конце концов, разве не этого он хотел? Но если все именно так, почему сердце у него как будто разорвалось пополам?
— Поспи, Сесили. Уже поздно. Я пойду к королю и передам то, что ты мне сказала. — Он нагнулся, нащупывая железный ключ, который он прежде выронил… В другой жизни. — Утром я вернусь с ответом.
— Благодарю, — ответила она.
Дверь за ним защелкнулась; она услышала, как ключ поворачивается в замке. Потом она уткнулась лицом в подушку и разрыдалась.
