Занимая одно из богато драпированных лож, верховная жрица Черного Храма без всякого интереса вела беседы с младшими дочерьми Владыки Темных песков. Она то и дело зевала, не зная, чем себя развлечь и перебирала пальцами бусинки, нанизанные на тонкую нить. Девушка часто закрывала глаза, представляя себе места, в которых никогда не бывала, о которых слышала многочисленные рассказы от путешественников. Да, она мечтала сбежать отсюда и многое бы отдала за то, чтобы не видеть опостылевших рож сановников, приглашенных на праздник Захода Красной Луны и здесь же, бывало, предававшихся любовным утехам с рабынями и, даже женщинами из знатных семей.
- Ваш кубок почти пуст, масамба-ра, - произнесла темнокожая прислужница, стоявшая возле нее с доверху наполненном вином кувшином. - Вы позволите мне наполнить его?
Аки-Ваша не ответила. Она с безразличием смотрела на обнаженную танцовщицу, нескромными движениями своего тела, стремившуюся привлечь к себе внимание гостей и думала о том, что старый дикарь, занимавший трон Пондава, уже покинул свои земли. Пройдет еще несколько дней и узурпатор древнего трона объединенных городов Пондава войдет в двери старого дворца, чтобы оборвать течение постылой ее жизни. Но способен ли он будет дать ей, тени от Змеиного Трона, что-то взамен? Если судить по жутким рассказам, которые слышала Аки-Ваша от людей, побывавших во мрачных землях, что лежат к юго-востоку от Стигии, там не было и не может быть ничего хорошего. Только величественные храмы, возвышавшиеся над деревьями, жертвенные, жаждущие человеческой крови алтари, да черные святилища неведомых ей, древних, жестоких богов.
- Вы меня слышите, масамба-ра? - спросила рабыня. Не дождавшись ответа, она поднесла кувшин к золотому кубку, что держала ее госпожа и попыталась его наполнить. Однако, в тот момент, когда вино начало переливаться из одного сосуда в другой, Аки-Ваша задумчиво повела рукой, словно отмахиваясь от дурных мыслей и одежда ее окрасилась красным.
- О, простите! - вскрикнула невольница, едва не выронив кувшин из своих рук. - Простите меня...
- Ах ты неумеха..., - зло процедила сквозь зубы девушка, рассматривая мокрое пятно. - Что ты наделала? Тебя накажут за это розгами!
- О, прошу вас...!
- Пошла прочь! - Аки-Ваша оттолкнула прислужницу от себя. Потом она встала и, не сказав больше ни единого слова, зашагала прочь из Зала Услад по узким, темным коридорам, не обращая внимания на встречавшихся по пути невольников и безмолвных стражей.
Когда-то, в этих проходах слышался детский смех, а каменные стены украшали разноцветные гобелены, с изображениями богов, сказочных зверей и легендарных героев. Здесь, под присмотром нянечек, будучи еще девочкой, Аки-Ваша играла с сестрами и братьями, а жизнь ее, беззаботная и полная радостных впечатлений, казалось, должна была длиться бесконечно долго. Однако, прошло всего лишь несколько лет с тех пор и перестал звучать во дворце детский смех. Зато тени от всякого предмета в здешних коридорах, как будто, затаили в себе угрозу, а свет, что исходил от гальванических ламп, потускнел и наполнился нестерпимой безысходностью.
'Он приближается..., - думала она. - Он идет за мной...'
С чувством нарастающей тревоги и обреченности, с каждым шагом набирая скорость, Аки-Ваша устремилась вперед, по темному коридору. В свои покои она почти вбежала и остановилась только близ огромного зеркала. С удивлением девушка взглянула испуганную, черноволосую девочку, которая глядела на нее из золотой, инкрустированной драгоценными камнями рамы. Черты лица той, другой дочери правителя Кеми, вроде бы, были ее собственными, однако, там, на иной стороне, что-то было не правильным. И, казалось, безликая чернота расправляла крылья за спиной ее отражения, готовясь заключить Аки-Вашу в объятия.
Верховная жрица некоторое время вспоминала, куда засунула Темный Дар, после чего подошла к тайной дверце в стене, открыла ее и вытащила потемневшую от времени чашу, украшенную множеством самоцветов. Она нежно провела пальцами по рельефным узорам, поставила чашу на мягкое ложе. Потом взобралась на кровать и снова взяла чашу в руки. Долго Аки-Ваша рассматривала ее в свете тусклых свечей, задавая себе разнообразные вопросы, касающиеся страшных, старинных легенд, которые некогда слышала об этой вещи от жрецов Черных Храмов Кеми и Птейона. В конце концов, незаметно для себя, девушка провалилась в сон, в котором явь замысловатым образом переплелась с фантазией отчаявшегося человека, запертого в мрачных иллюзиях неизлечимого душевного недуга.
