Оставшись въ Неапол, Эвфуэсъ продолжаетъ вести тотъ же разсянный и безпорядочный образъ жизни, противъ котораго его напрасно предостерегалъ опытный Эвбулусъ. Изъ товарищей своихъ по удовольствіямъ онъ сошелся съ веселымъ и остроумнымъ юношей, по имени Филавтомъ. Послдній ввелъ Эвфуэса въ домъ Дона-Ферардо, одного изъ правителей города. Дочь Ферардо, прекрасная Люцилла, любила Филавта и онъ ей платилъ взаимностью. Случилось однажды, что донъ-Ферардо долженъ былъ ухать по своимъ дламъ въ Венецію; въ тотъ же день Люцилла, воспользовавшись отъздомъ отца, пригласила Филавта къ себ ужинать. Въ кто время Эвфуэсъ и Филавтъ были уже неразлучными друзьями, и Филавтъ пришелъ не одинъ, но въ сопровожденіи своего друга. Люцилла, вроятно расчитывавшая провести вечеръ наедин съ Филавтомъ, приняла Эвфуэса довольно холодно. Впрочемъ изъ вжливости она и его пригласила ужинать. По обычаю того времени, любившаго соединять гастрономическія удовольствія съ умственными наслажденіями, посл ужина началась оживленная бесда о различныхъ вопросахъ изъ области "любви или науки" (love or learning), въ которой Эвфуэсъ имлъ случай выказать блестящія ораторскія способности, защищая свой тезисъ, что любовь скоре можетъ быть возбуждаема умственными качествами, чмъ физической красотой. За тмъ онъ перешелъ къ вопросу о томъ, кто постоянне въ любви, мужчина или женщина. Люцилла, желая выслушать отъ нею похвалу женщинамъ, нарочно сказала, что по ея мннію женщины весьма непостоянны въ своихъ привязанностяхъ. Эвфуэсъ началъ было краснорчивую защиту женской врности, но среди блестящей рчи голосъ его вдругъ оборвался; онъ объявилъ дамамъ, что не можетъ боле говорить и въ смущеніи вышелъ изъ комнаты. Люцилла догадалась о причинахъ этого неожиданнаго смущенія; она очень хорошо видла, что во весь вечеръ Эвфуэсъ не сводилъ съ нея глазъ и внутренно созналась самой себ, что и она его любитъ. Если читатель думаетъ, что это сознаніе стоило ей тяжкихъ усилій надъ собой, что въ ея сердц происходила борьба между прежнимъ чувствомъ къ Филавту и ея новой любовью къ Эвфуэсу, то онъ жестоко ошибется. Съ свой стороны и Эвфуэсъ, пришедши домой, тотчасъ же успокоилъ себя цлымъ рядомъ эвфуизмовъ. Остроуміе и ученость спасли его отъ угрызеній совсти. Правда, онъ сознавалъ, что не хорошо поступилъ по отношенію къ другу, оказавшему ему много существенныхъ услугъ, но онъ утшился той фразой, что человкъ, ослпленный любовью, не различаетъ цвтовъ честности. Разв Гигесъ не также поступилъ къ Кандавломъ? Разв Парисъ, гостившій у Менелая, не похитилъ у него жены? Когда онъ такимъ образомъ успокоивалъ себя примрами, заимствованными изъ Гомера и Геродота, въ комнату вошелъ Филавтъ и, видя Эвфуэса нсколько разстроеннымъ, спросилъ о причин. Эвфуэсъ солгалъ, сказавши, что онъ влюбился въ одну изъ подругъ Люциллы — Ливію. Филавтъ общалъ ему помогать въ этомъ дл, и они снова отправились вдвоемъ къ Люцилл. Случилось, что дону-Ферардо, только что возвратившемуся изъ своей поздки, опять нужно было хать по дламъ и даже взять съ собой Филавта. Такимъ образомъ Эвфуесъ остался наедин съ Люцпллой, и они еще боле имли случай узнать и полюбить другъ друга. Когда же по возвращеніи изъ путешествія отецъ началъ говорить Люцилл объ ея прежнемъ жених, то послдняя прямо сказала ему, что любитъ Эвфуэса. Тутъ Филавтъ понялъ, что для него все потеряно и съ отчаяніемъ въ душ вышелъ изъ дому дона-Ферардо. Возвратившись къ себ, онъ написалъ письмо Эвфуэсу, исполненное самыхъ горькихъ упрековъ. Но послдній поступилъ съ этимъ письмомъ какъ прежде съ совтами Эвбулуса. Въ отвт своемъ Филавту онъ наговорилъ кучу эвфуизмовъ, привелъ въ примръ Юпитера, который изъ любви къ Алкмен принялъ образъ ея супруга Амфитріона, который изъ любви къ Лэд превратился въ лебедя, а изъ любви къ Іо — въ быка, утверждалъ, что въ любви позволены вс средства, такъ какъ она сама по себ не хочетъ признавать никакихъ законовъ и въ конц концовъ оправдалъ себя во всемъ. Но счастье Эвфуэса не было продолжительно. Не прошло и нсколькихъ недль, какъ легкомысленная красавица промняла его на другаго. Тогда Эвфуэсъ вспомнилъ совты мудраго Эвбулуса, предостерегавшаго его отъ стей любви, ршилъ навсегда оставить Неаполь и въ уединеніи вознаградить потерянное для наукъ и мудрости время. Онъ примиряется съ Филавтомъ, который въ немъ увидлъ теперь не коварнаго друга, а товарища по несчастію и удаляется на родину, откуда пишетъ къ Филавту, Эвбулусу и другимъ друзьямъ нравоучительныя письма о тщет любви, о воспитаніи юношества и т. д.
