Одновременно съ этимъ правительство ршилось принять мры строгости противъ крайней протестантской партіи, которая стала явно выказывать свое нерасположеніе къ установленной церкви 198). Пуритане находили, что англійская церковь не довольно ршительно порвала свои связи съ папизмомъ и настоятельно требовали; уничтоженія церковной іерархіи и всей обрядовой стороны богослуженія. Настроеніе пуританъ тмъ боле казалось опаснымъ правительству, что самый духъ ихъ доктринъ былъ враждебенъ монархической власти. "Позвольте мн предостеречь васъ — писала Елисавета Іакову въ 1590 г.,- что какъ въ вашемъ королевств, такъ и въ моемъ, возникла секта, угрожающая опасными послдствіями, которая желала бы, чтобы вовсе не было королей, а только присвитеріи, и сама стремится занять наше мсто, отрицая въ то же время ваши привиллегіи и прикрываясь словомъ божіимъ. Да, за нею намъ должно хорошенько смотрть 190). Дйствительно, желая устроить церковь по образцу христіанскихъ общинъ Женевы и Цюриха, пуритане крпко стояли на томъ, что свтская власть не иметъ никакого права вмшиваться въ церковныя дла. Они шли даже дальше и требовали подчиненія государства церкви 200). Елисавета очень хорошо понимала опасность пуританскихъ доктринъ для монархической власти, доктринъ, грозившихъ превратить государство въ теократическую республику. Еще въ 1569 г., когда пуритане не думали оказывать явной оппозиціи правительству, она говорила французскому посланнику Ламоту, что для правительствъ одинаково опасны какъ католическая теорія, въ силу которой папа можетъ разршить подданныхъ короля отъ данной ими присяги, такъ и протестантская, признающая за подданными право низлагать своихъ монарховъ 201). Ршившись покончить съ пуританами, Елисавета нашла себ усерднаго пособника въ лиц непреклоннаго прелата Уитгифта, возведеннаго ею въ санъ архіепископа кэнтерберійскаго (1583). Учреждена была особая коммисія (High Commission Court) — родъ инквизиціоннаго трибунала — снабженная исключительными полномочіями и состоявшая изъ сорока четырехъ членовъ, между которыми было двнадцать епископовъ. Она должна была слдить за всми малйшими уклоненіями отъ церковныхъ правилъ, преслдовать еретическія книги и т. д. Она имла право подвергнуть каждое изъ подозрваемыхъ лицъ духовнаго сана строгому допросу по всмъ пунктамъ англиканскаго вроученія; отвты свои подозрваемый долженъ былъ всякій разъ подтверждать клятвой. Бывали случаи, что обвиняемыхъ подвергали не только заключенію, но даже пытк. Такая неслыханная духовная тираннія возбудила негодованіе даже среди самого правительства. "Ваши вопросные пункты — писалъ Уитгифту Борлей — полны такой казуистики, такихъ тонкихъ подраздленій, что, я думаю, имъ могли бы позавидовать сами испанскіе инквизиторы". Къ этому же времени относится появленіе безчисленныхъ пуританскихъ памфлетовъ, направленныхъ противъ тиранніи епископовъ. Мы не будемъ касаться вопроса, насколько пуритане — если смотрть на нихъ сквозь призму религіозныхъ страстей, волновавшихъ XVI в. — были виною воздвигнутыхъ на нихъ гоненій; другими словами, насколько пуританизмъ, какъ религіозная система, мшалъ имъ быть врными подданными Елисаветы; несомннно, что и въ этомъ, какъ и во всхъ подобныхъ случаяхъ, изуврство не замедлило перейти черту необходимости. Какой же былъ результатъ всхъ этихъ крайнихъ мръ, позорящихъ собою славное царствованіе, Елисаветы? Возвысили-ли он по крайней мр авторитетъ установленной церкви въ глазахъ народа? Содйствовали-ли он примиренію враждовавшихъ между собой религіозныхъ партій? На вс эти вопросы придется отвчать отрицательно. Правда, протестантизмъ при Елисавет пустилъ глубже свои корни въ народную жизнь, и государственная церковь устояла, благодаря сил и популярности солидарнаго. съ ней правительства, но она не сдлалась источникомъ примиренія между католиками и пуританами; и т и другіе одинаково ненавидли ее и другъ друга и ждали только случая, чтобъ отомстить ей за вытерпнныя ими страданія. Да и сама церковь, связавъ свои интересы съ интересами деспотизма, перестала быть независимой общественной силой, утратила свое возвышенное значеніе и въ послдующей борьб общинъ съ королевской властью, стоя на сторон послдней, сдлалась однимъ изъ главныхъ тормозовъ народной свободы.
