При вступленіи на престолъ Елисаветы политическій горизонтъ былъ покрытъ мрачными тучами: Англія находилась въ открытой войн съ Франціей и Шотландіей; могущественнйшій государь Европы, Филиппъ II, оказавшій Елисавет большія услуги еще при жизни Маріи, просилъ теперь ея руки и послдствіемъ отказа могъ быть разрывъ съ Испаніей; съ другой стороны папа отвергалъ права ея на престолъ, такъ какъ она родилась отъ брака, не признаннаго церковью. Первымъ дломъ Елисаветы было обезпечить себ вншній миръ. Съ этой цлью она поспшила заключить договоръ съ Франціею въ Шато-Камбрези; Филиппу отвчала, что предложеніе его она передастъ на разсмотрніе парламента и во всякомъ случа не предпочтетъ его никому другому. Такимъ образомъ, время было выиграно и, обезопасивъ себя со стороны главныхъ враговъ, Елисавета могла съ спокойнымъ. духомъ обратить все вниманіе на внутреннюю рану страны, на религіозный расколъ, длившій Англію на два враждебныхъ лагеря. Въ проведеніи началъ своей внутренней политики Елисавета обнаружила качества, которыя одни могли бы упрочить за ней удивленіе потомства: умніе пользоваться удобной минутой, тонкій политическій тактъ и — по крайней мр на первое время — замчательную для той эпохи религіозную терпимость. Она не хотла отожествить свое дло съ притязаніями протестантовъ или католиковъ, но смло поставила задачи правительства выше различія религіозныхъ мнній. Мысль фанатизировать одну часть населенія противъ другой была ненавистна ея просвщенному уму. Умреннымъ проведеніемъ протестантизма хотла она примирить враждующія между собой вроисповданія и тмъ надолго обезпечить страну отъ взрывовъ религіознаго фанатизма. Она приступила къ исполненію своего плана съ крайней осторожностью и благоразуміемъ. Не ршаясь безъ согласія парламента посягать ни на какія существенныя измненія въ чин богослуженія, она предписала только, чтобъ часть обдни читалась на англійскомъ язык и запретила католическій обрядъ возношенія св. даровъ. Даже католическіе писатели отдаютъ справедливость умренности Елисаветы, хотя, по своему обыкновенію объясняютъ эту умренность ея тайными католическими симпатіями. Вскор посл своей коронаціи, на которой — скажемъ мимоходомъ — только одинъ епископъ согласился священнодйствовать, она поручила своему уполномоченному въ Рим, сэру Эдварду Кэрну, увдомить папу, что никого изъ своихъ подданныхъ она не намрена преслдовать за религіозныя убжденія. Что это заявленіе не было пустой фразой или дипломатической уловкой видно изъ того, что еще нсколько ране, при составленіи своего тайнаго совта, Елисавета не задумалась призвать въ него даже больше католиковъ, чмъ протестантовъ, какъ бы желая этимъ показать, что она строго отдляетъ вопросы религіозные отъ политическихъ. Даже дерзкій отвтъ Павла IV не заставилъ ее измнить своего образа дйствій. Только когда папа издалъ буллу противъ еретическихъ государей (отъ 15 марта 1559 г.), лишающую ихъ владній и очевидно направленную противъ Елисаветы, парламентъ отвтилъ ему введеніемъ въ силу статутовъ Генриха VIII, запрещающихъ, подъ страхомъ пени и тюремнаго заключенія, всякому изъ англійскихъ подданныхъ признавать юрисдикцію иностраннаго государя въ предлахъ Англіи. Тмъ же актомъ корон снова была предоставлена высшая власть въ длахъ духовныхъ и свтскихъ. Каждое должностное лицо обязано было въ извстный срокъ принести королев присягу въ ея верховности (the oath of supremacy), другими словами, признать ее главою церкви и государства. Слдующій актъ парламента установилъ одну общую форму богослуженія на англійскомъ язык для всей страны (Act of Uniformity), причемъ нкоторые изъ католическихъ обрядовъ были удержаны, а молитвенныя формулы крайняго протестантизма выброшены или смягчены. Тмъ же актомъ была повсюду запрещена католическая месса, а лица, посщающія ее, рисковали подвергнуться на первый разъ штрафу, на второй — годичному тюремному заключенію, а на третій — заключенію на всю жизнь. Если бы эти два акта строго приводились въ исполненіе, для Англіи могли бы снова настать кровавыя времена Маріи, а Елисавета наврное отвратила бы отъ себя сердца народа, возлагавшаго на нее такія надежды. Но тщетно протестантскіе фанатики подбивали королеву настаивать на неуклонномъ исполненіи этихъ драконовыхъ законовъ; Елисавета неохотно слушала ихъ настоянія, и въ большей части случаевъ оставалась глуха къ ихъ воплямъ 192). Историческія обстоятельства сосредоточили въ ея рук два меча — духовный и свтскій; отказаться отъ одного изъ нихъ, значило бы отказаться отъ половины власти, отъ того, что было пріобртено ея предшественниками цною столькихъ усилій, борьбы и жертвъ. Елисавета очень хорошо понимала вс выгоды своего положенія, ставившаго образованное и вліятельное духовенство въ непосредственную зависимость отъ короны, и искусно воспользовалась имъ, чтобъ сдлать духовную власть сподручнымъ орудіемъ власти свтской, но она никогда настолько не увлекалась ролью англійскаго папы, чтобы изъ за нея рискнуть потерять народную любовь. Уступая настояніямъ протестантской партіи и проникнутаго пуританскими симпатіями парламента, она утверждала строгія постановленія парламента относительно посщающихъ католическую обдню, но смотрла сквозь пальцы на ихъ нарушителей. Королев было очень хорошо извстно, что въ дом португальскаго посланника открыто служится католическая обдня и что множество англичанъ-католиковъ постоянно присутствуютъ при богослуженіи; когда же однажды лондонскій городской судья, Флитвудъ, вздумалъ силою разогнать одно изъ такихъ молитвенныхъ собраній, Елисавета, вмсто того, чтобы похвалить его за религіозное усердіе, сдлала ему строгій выговоръ и даже велла посадить его въ тюрьму 193). Разумется и тутъ не обошлось безъ жертвъ. Правительство, въ глазахъ котораго нонконформисты были ослушниками предписаній парламента, должно было поддержать свое достоинство и иногда наказывало наиболе виновныхъ, но, повидимому, исполняло эту обязанность крайне неохотно и старалось, сколько возможно, облегчить ихъ положеніе 194). Въ 1562 г. парламентъ, взволнованный слухами о предстоящихъ волненіяхъ въ сред католиковъ, издалъ законъ, которымъ присяга королев, какъ глав церкви, (the oath of supremacy) требовалась отъ лицъ, имвшихъ университетскія степени, а также отъ всхъ юристовъ, духовныхъ и свтскихъ чиновниковъ и т. д.; въ случа отказа ослушники подвергались на первый разъ тюремному заключенію на неопредленный срокъ; черезъ три мсяца та-же присяга была имъ предлагаема снова; въ случа же вторичнаго отказа ихъ судили, какъ виновныхъ въ государственной измн (high treason). Маколей не находитъ достаточно словъ для порицанія этого жестокаго закона, но, сколько извстно, онъ былъ примняемъ рдко, да и то не во всей строгости. Отъ лицъ, разъ отказавшихся отъ предложенной имъ присяги, запрещено было требовать ее во второй разъ, чтобъ не поставить правительство въ необходимость подвергать виновныхъ строгимъ наказаніямъ 195).
