Предшественники Шекспира полностью

Строгія мры правительства противъ религіозныхъ нонконформистовъ легко могли бы отвратить отъ Елисаветы сердца ея подданныхъ, если бы он до нкоторой степени не оправдывались въ глазахъ народа политической необходимостью. Время было такое, что народу нужно было дружно сплотиться вокругъ трона, чтобъ за одно отстоять и свою національную независимость и интересы протестантизма въ Европ. Въ виду вншняго врага, готоваго вторгнуться въ предлы Англіи, вс личные счеты съ правительствомъ казались не только неумстными, но даже преступными, и англичане не особенно роптали, когда правительство для подавленія духа раздора и измны иногда позволяло себ нарушать конституцію и вообще прибгать къ такимъ мрамъ, которымъ они сами въ другое время не замедлили бы противопоставить сильный отпоръ. Но лишь только миновала опасность со стороны вншнихъ враговъ и немного поутихли религіозныя страсти, грозившія нарушить, спокойствіе страны, какъ общественное мнніе съ удвоенной бдительностію стало на страж народныхъ правъ. Вообще нтъ ничего ошибочне какъ представлять царствованіе Елисаветы эпохой полнаго торжества монархическаго принципа и крайняго упадка народной свободы. Правда, Елисавета была убждена въ своемъ божественномъ прав ²⁰²) и въ силу этого убжденія иногда позволяла себ нарушать конституцію, но эти нарушенія въ большей части случаевъ вызывали сильный протестъ со стороны парламента; да и само правительство едва-ли считало возможнымъ основать на нихъ свою систему управленія страной. Черезъ все царствованіе Елисаветы тянется длинный рядъ столкновеній короны съ парламентомъ, разршившихся въ конц концовъ въ пользу парламента. Въ 1566 г. королева запретила палат общинъ затрогивать въ своихъ преніяхъ щекотливый для нея вопросъ о престолонаслдіи. Видя въ этомъ требованіи ограниченіе своихъ законныхъ правъ, Палата препроводила королев протестъ, гд въ почтительныхъ, но твердыхъ выраженіяхъ изъявляла сожалніе о незаконномъ образ дйствій правительства и въ заключеніе выражала надежду, что на будущее время она не встртитъ боле препятствій къ исполненію своего долга по отношенію къ стран ²⁰³). Слдя за ходомъ борьбы короны съ парламентомъ въ царствованіе Елисаветы, не знаешь чему боле удивляться — гражданскому мужеству членовъ палаты или политическому такту королевы, зорко слдившей за настроеніемъ общественнаго мннія, всегда умвшей во время отступаться отъ своихъ требованій и даже извлекать выгоду изъ самыхъ пораженій. При открытіи парламентской сессіи 1571 г. королева поручила хранителю государственной печати, Николаю Бэкону, предупредить палату, чтобы она, во избжаніе пререканій, ознаменовавшихъ предыдущую сессію, подвергала своему обсужденію только т вопросы, которые ей будутъ предложены на разсмотрніе государственной властью. Члены палаты очень хорошо поняли къ чему клонится эта рчь, и изъ уваженія къ королев, ршились не касаться вопроса о престолонаслдіи, но за то въ эту же сессію одинъ изъ нихъ, Стриклэндъ, затронулъ другой, не мене щекотливый, вопросъ — объ устраненіи нкоторыхъ злоупотребленій въ государственной церкви. Елисавета, считавшая церковное устройство одной изъ самыхъ важныхъ прерогативъ короны, была возмущена поведеніемъ палаты, одобрившей билль Стриклэнда и запретила ему самому являться на будущее время въ засданіе парламента. Съ своей стороны палата дала понять королев, что она не попуститъ никакого посягательства на свои права. Ильвертонъ прямо сказалъ, что, по его мннію, нтъ такого важнаго государственнаго вопроса, который не могъ бы быть обсуждаемъ въ засданіяхъ парламента. "Это собраніе — продолжалъ онъ, при единодушномъ одобреніи всей палаты — обладаетъ такой полнотой власти, что имъ опредляются права самой короны. Государи, безспорно, имютъ свои прерогативы, но власть ихъ не должна выходить изъ разумныхъ границъ. Подобно тому какъ королева сама не можетъ издавать законы, точно также она по произволу не можетъ отмнять ихъ". Посл этой рчи, произведшей глубокое впечатлніе, палата приняла ршеніе ходатайствовать предъ королевой о возвращеніи своего опальнаго члена, но Елисавета, увидвъ, что зашла далеко, поспшила исправить свою ошибку и, не дожидаясь ходатайства палаты, сама возвратила Стриклэнда ²⁰⁴). Мы считаемъ не лишнимъ привести еще нсколько примровъ того непоколебимаго гражданскаго мужества, съ которымъ палата отстаивала свои историческія права отъ покушеній верховной власти. Въ 1576 г. краснорчивый и мужественный членъ палаты общинъ, Петръ Уэнтвортъ, смло возсталъ противъ стсненія парламентской свободы преній запрещеніями касаться нкоторыхъ вопросовъ, непріятныхъ королев. "Нтъ ничего — сказалъ онъ — столь необходимаго для благоденствія государя и народа, какъ свобода слова; безъ нея разв въ насмшку можно назвать наше собраніе парламентомъ, потому что на самомъ дл оно есть ничто иное какъ школа лести и притворства, мсто, годное для служенія дьяволу и аггеламъ это, а не святилище, посвященное интересамъ религіи и государства". Затмъ, коснувшись препровожденнаго въ палату королевскаго посланія, которымъ нарушались права палаты, Уэнтвортъ перенесъ вопросъ отъ частностей въ сферу принциповъ и продолжалъ: "Король долженъ подчиняться Богу и закону, потому что законъ сдлалъ его королемъ; съ своей стороны король долженъ упрочить за закономъ то, что законъ далъ ему самому, т. е. власть и могущество. Тотъ не заслуживаетъ быть королемъ, кто ставитъ свою волю выше закона". Тутъ палата, увидвши ясно на кого мтитъ ораторъ, прервала его съ ужасомъ. На другой же день Уэнтвортъ былъ отправленъ въ Тоуэръ, "за нечестивыя и оскорбительныя слова, произнесенныя имъ вчера на счетъ ея величества королевы" ²⁰⁵). Самъ Уэнтвортъ нисколько не удивился такому обороту дла; повидимому, онъ уже заране приготовился ко всему и спокойно ожидалъ ршенія своей участи. "Я очень хорошо зналъ — сказалъ онъ на допрос — что моя рчь приведетъ меня въ то мсто, куда я теперь иду, и робость моя убждала меня не произносить ее Но я спросилъ себя: могу ли я по чистой совсти, какъ врный подданный, ради того, чтобъ избгнуть тюрьмы, не подать моему государю совта сойти съ опаснаго пути? Совсть сказала мн, что я не буду врнымъ подданнымъ, если буду думать объ опасности своего государя мене, чмъ о своей собственной. Эта мысль внушила мн смлость, и я сдлалъ то, что вамъ извстно". Гордый сознаніемъ исполненнаго долга, Уэнтвортъ не старался умалить значеніе своего поступка, но даже упрекалъ себя за то, что такъ долго сносилъ нарушеніе правъ палаты и клялся на будущее время неуклонно исполнять то, что ему повелваетъ совсть гражданина. "Клянусь вамъ, я глубоко раскаяваюсь, что такъ долго молчалъ въ подобныхъ случаяхъ, и впредь обязуюсь передъ вами, если только Богъ меня не оставитъ, никогда во всю свою жизнь не молчать, когда будетъ адресовано палат какое нибудь посланіе, угрожающее забвеніемъ славы божіей, опасностью государю или посягательствомъ на привиллегіи парламента" ²⁰⁶). Безстрашное поведеніе Уэнтворта внушило удивленіе даже врагамъ его. Черезъ мсяцъ королева велла его выпустить съ тмъ, чтобы онъ принесъ палат публичное раскаяніе въ своихъ необдуманныхъ выраженіяхъ относительно королевской власти. По просьб друзей, Уэнтвортъ согласился исполнить эту унизительную формальность и снова былъ возстановленъ во всхъ своихъ правахъ, какъ членъ палаты общинъ. Защищаемая такими энергическими поборниками парламентской свободы, англійская конституція была вполн обезпечена отъ незаконныхъ захватовъ королевской власти. Елисавета могла деспотически поступать съ отдльными личностями, могла засадить въ тюрьму нкоторыхъ, наиболе упорныхъ, членовъ парламента, но не въ ея силахъ было искоренить то неподкупное гражданское мужество, тотъ гордый свободолюбивый духъ, который искони составлялъ славу Англіи. На мсто устраненныхъ личностей являлись другія, столь же смлыя и непреклонныя. Въ 1593 г., несмотря на вразумительное предостереженіе спикера, Джемсъ Морисъ внесъ билль о злоупотребленіяхъ, связанныхъ съ существованіемъ духовныхъ судовъ и чрезвычайныхъ комиссій, учрежденныхъ королевой для искорененія ереси въ стран. Заключенный, по приказанію королевы въ тюрьму, онъ письменно изъявлялъ Борлею свое глубокое сожалніе въ томъ, что имлъ несчастье прогнвить королеву, но вмст съ тмъ выражалъ твердую ршимость дйствовать такимъ же образомъ и на будущее время. "До тхъ поръ пока будетъ длиться эта жизнь, которая, надюсь, не будетъ долга посл испытанныхъ мною страданій, я никогда не перестану отстаивать всми честными и дозволенными закономъ средствами — свободу совсти, общественное правосудіе и права моей родины ²⁰⁷)."