Предшественники Шекспира полностью

Одновременно съ отвтомъ Лоджа актеры выставили въ защиту своей профессіи другое произведеніе, гд доказывалась необходимость театра съ иной точки зрнія. Это была пьеса The Plays of Plays, не дошедшая до насъ, но основная мысль которой, по показанію Госсона (Playes Confuted, 4 Action) заключалась въ томъ что театральныя представленія доставляютъ наслажденіе, а наслажденіе ни коимъ образомъ не можетъ быть исключено изъ человческой жизни ¹⁵¹). Въ этихъ словахъ слышится протестъ старой веселой Англіи противъ мрачныхъ аскетическихъ воззрній пуританизма, исказившихъ національный характеръ англичанъ и грозившихъ превратить жизнь народа въ какое-то, исполненное подвижничества и самоистязаній, одиночное заключеніе. Актеры попали въ само сердце вопроса. Не злоупотребленія театра, но самое существованіе этого увеселительнаго учрежденія, отвлекавшаго народъ отъ заботъ о спасеніи души, приводило въ негодованіе пуританъ. — Основной принципъ пуританизма — это культура нравственнаго чувства. Полный вры въ свое предъизбраніе, каждый пуританинъ считалъ себя отмченнымъ божьей благодатью и старался вести образъ жизни, достойный своего великаго назначенія. Онъ зналъ одно наслажденіе — исполненіе долга; одинъ страхъ — прогнвить Господа, не спускающаго глазъ съ своихъ избранныхъ. Пламя религіознаго энтузіазма, охватившее душу пуританина, выжгло изъ нея все живое и поэтическое. Вс законныя наслажденія человческой природы, все что проливаетъ отрадный свтъ на наше земное существованіе, казалось ему суетнымъ и безнравственнымъ. "Сила ихъ чувствованій (говоритъ Маколей) относительно одного предмета длала ихъ спокойными относительно всхъ прочихъ. Одно преобладающее чувство подчинило себ состраданіе и ненависть, честолюбіе и страхъ. Смерть утратила свои ужасы, и наслажденіе свой прелести. У нихъ были свои улыбки и слезы, свои восторги и печали, но не для предметовъ міра сего. Они проходили земное поприще подобно тому, какъ шелъ желзный человкъ въ поэм Спенсера съ цпомъ въ рукахъ, сокрушавшій и попиравшій притснителей, смшивающійся съ человческими существами, но не длившій человческихъ немощей, не вдавшій ни усталости, ни удовольствія, ни печали, не уязвимый никакимъ оружіемъ, не удержимый никакою преградою." ²⁵²) Съ такими-то противниками приходилось бороться начинающему драматическому искусству; и нтъ никакого сомннія, что они съумли бы задушить его въ самой колыбели, если бы съ одной стороны оно не опиралось на симпатіи народныхъ массъ; съ другой стороны, если бы власть не поддерживала его своимъ вліяніемъ. Въ случа какихъ либо притсненій со стороны городскихъ властей актеры смло обращались къ своимъ знатнымъ покровителямъ, которые почти всегда заступались за нихъ. Современные пуританскіе памфлеты полны горькихъ жалобъ на потворство, оказываемое актерамъ судьями и другими правительственными чиновниками. "Пусть заступничество сильныхъ, (говоритъ одинъ современный авторъ), не препятствуетъ судьямъ творить расправу надъ нечестивыми. Покровительство, оказываемое этимъ юнымъ сорванцамъ длаетъ ихъ часъ отъ часу дерзостне. Увы! любовь къ театру до того распространена между знатью, что представители ея готовы удержать судью отъ исполненія его прямыхъ обязанностей, лишь бы только угодить своимъ слугамъ — актерамъ." ²⁵³) Но успхъ театральныхъ представленій не завислъ отъ одного какого нибудь класса общества. Конечно, знать могла оказать актерамъ матеріальную поддержку, могла защитить ихъ отъ притсненій городскаго совта, но не въ ея власти было сообщить театру ту притягательную силу, о которой на вс лады кричали его противники. Неизвстный пуританскій памфлетистъ, изъ котораго мы сдлали предъидущую выписку, говоря о современныхъ ему театральныхъ представленіяхъ, весьма характеристически замчаетъ, что многіе до того запутались въ этой паутин, что и рады бы вырваться изъ нея, да не могутъ. Чарующая сила удовольствія до того оковываетъ душу, что никто изъ попавшихъ туда не можетъ выйти безвредно, будь то двушка, мать семейства или кто бы то ни было ³⁵⁴). Мы позволяемъ себ привести еще одно мсто изъ того же писателя, которое, подобно огоньку, озаряющему въ ночную пору темную окрестность, бросаетъ яркій лучъ свта на запутанный вопросъ объ отношеніи актеровъ и драматическихъ писателей къ современному обществу. Въ начал своего памфлета онъ предупреждаетъ читателей, что взглядъ его на театральныя представленія основывается не на колеблющейся почв личныхъ мнній, но на незыблемомъ авторитет слова Божія. "Справедливо, говоритъ онъ, что одно мнніе можетъ быть совершенно противоположно другому и изъ того, что сценическая профессія не по душ тому или другому лицу, никакъ не слдуетъ, что она исчезнетъ, будучи столь высоко цнима всякого рода людьми ²⁵⁵)". Признаніе драгоцнное, показывающее, что по мр возрастанія англійской драмы, возвышалось въ общественномъ мнніи значеніе сценическаго искусства и его представителей, между которыми было не мало личностей, внушавшихъ уваженіе самимъ врагамъ своими талантами и ученостью. Да иначе и быть не могло. За исключеніемъ музыкальныхъ пьесъ ни одинъ родъ художественныхъ произведеній въ такой степени не выигрываетъ отъ хорошаго исполненія и не проигрываетъ отъ дурнаго, какъ драма. Какой бы живостью ни обладало воображеніе зрителя, оно едва-ли въ состояніи представить ему личность Фольстафа такой типичной, какой она напр., являлась намъ въ неподражаемой передач покойнаго Лэмона. Люди, видвшіе игру хорошихъ актеровъ и при этомъ анализировавшіе свои собственныя впечатлнія, могутъ подтвердить, что иногда взглядъ, игра физіономіи, улыбка, даже жестъ талантливаго актера полне и лучше дорисовываетъ изображаемую имъ личность, чмъ длинные монологи и самопризнанія. Нердко случается, что талантливое исполненіе до того преображаетъ самую пьесу, что она становится ршительно не узнаваемой. "Est ce bien moi, qui ai fait cela? съ восторгомъ воскликнулъ Вольтеръ, увидвъ одну изъ своихъ сценъ совершенно преображенной въ глубоко-прочувствованной игр г-жи Клеронъ. ²⁵⁶) При такой кровной связи между драмой и ея исполненіемъ, весьма естественно, что везд, гд только драматическое искусство пользуется симпатіями общества, часть этой симпатіи должна быть обращена и на актеровъ. Вотъ почему мы находимъ слишкомъ преувеличеннымъ мнніе тхъ писателей, которые, признавая за англійскимъ театромъ XVI вка извстное общественное значеніе, въ тоже время, со словъ пуританъ, утверждаютъ, что актеры составляли нчто въ род отверженной секты, не принимаемой ни въ какое порядочное общество. Безспорно, въ тогдашней Англіи находилось не мало людей, которые, съ одной стороны подъ вліяніемъ пуританскихъ воззрній на театръ, съ другой подъ вліяніемъ аристократическихъ предразсудковъ, смотрли на актеровъ съ нескрываемымъ презрніемъ, но большинство англійскаго общества, съ королевой и ея дворомъ во глав, не раздляло этихъ обскурантныхъ воззрній, защищало театръ отъ преслдованій пуританъ и при всякомъ случа выражало талантливйшимъ представителямъ сценическаго искусства свое уваженіе и сочувствіе. Когда умеръ знаменитый актеръ Ричардъ Борбеджъ, то чуть ли не весь Лондонъ слдовалъ за его гробомъ, а изъ стихотвореній, написанныхъ по этому случаю, видно, что смерть Борбеджа оплакивалась современниками какъ великая національная потеря ²⁵⁷).