— Свали, — Морок пихнул локтем соседа и указал на нижний ярус кровати. — Располагайтесь, госпожа, будьте как дома.
— Благодарю, Морок, — Ровена присела на краешек жёсткой койки и опустила руки на колени. — Пожалуйста, снимите маски. Я хочу говорить с вами на равных, а не как с рабами.
Наступило неловкое молчание. Один всё же решился и открыл лицо. Другие тут же последовали примеру, смущённо поглядывая на Ровену. Она украдкой рассматривала осквернённых. В основном обычные, ничем не отличающиеся от свободных, лица.
— К сожалению, здесь не все, — принялась оправдываться Восемьдесят Третья. — Ещё четверо в карауле. С ними я позже поговорю.
— Не беспокойся, дорогая, — она натянуто улыбнулась, собираясь с мыслями. — Вы, наверное, гадаете, зачем я здесь? Не буду скрывать, сейчас я спрашиваю себя о том же. Но не потому, что не знаю, чего хочу, а потому, что не имею ни малейшего представления, чего хотите вы.
Она сделала короткую паузу и обвела взглядом каждого. Невольники внимательно ловили каждое слово.
— Это я и собираюсь выяснить, но сначала расскажу о том, что я ищу. А ищу я поддержки и верных друзей, готовых бороться за лучшую жизнь. Восемьдесят Третья говорила, многие слышали о моём отце и о том, что он успел сделать перед смертью, — некоторые из осквернённых закивали. Во всяком случае, они готовы выслушать, а это дорогого стоит, — но мало кто знает, к чему он на самом деле стремился, за что погиб в Мёртвых Пустошах и по чьей вине до сих пор прав у вас меньше, чем у бродячей собаки. Мой отец мечтал искоренить рабство из Прибрежья, освободить осквернённых и наделить их равными правами со свободными. Первым стал Севир, и это был лишь маленький шажок к большой победе. Он мог бы сделать ещё многое, но был предан собственным братом! Юстиниан устроил засаду во время охоты, а что случилось дальше, вы наверняка знаете.
Ровена неуверенно взглянула на Восемьдесят Третью. Та едва заметно кивнула, уверяя, что всё идёт как нужно.
— Не так давно я спросила Восемьдесят Третью, хотела бы она жить так же, как и свободные и получила весьма неоднозначный ответ. Я долго раздумывала и поняла, что могу предложить вам жизнь, в которой у вас будет право на выбор, право на семью и рождение детей, право принимать за себя решения, но при этом вы не будете брошены на произвол судьбы. Я позабочусь, чтобы у вас было всё необходимое. Но за это придётся бороться и даже рисковать жизнью. И прежде, чем продолжить, я должна быть уверена, что вы действительно хотите того же.
Она умолкла. От напряжения воздух стал плотным, осязаемым, вот-вот заискрится. Осквернённые молчали, обдумывая сказанное.
— Мало ли чего мы хотим, — наконец отозвался один с номером шестьдесят семь над бровью. — Только кому до этого есть дело? Не обижайтесь, госпожа, но всё, что вы сказали больше напоминает фантазии избалованной девчонки, заскучавшей от беззаботной жизни.
Ровена поджала губы и холодно взглянула на говорившего:
— Я действительно похожа на избалованную девчонку?
— Дело не в том, на кого вы похожи, — пояснил другой. — Просто непонятно, в чём ваша выгода, а тем более, как вы всё это собираетесь сделать. Слишком уж сказочно звучит.
— Сказочно — это мягко сказано, — фыркнул Двести Тридцать Четвёртый. — Как по мне, горелым здесь пахнет. Слишком сладко заливает.
— Полегче, — предупредила Восемьдесят Третья, — не забывай, кто перед тобой.
— Разуй глаза! — огрызнулся тот. — Она из свободных. Запудрила тебе мозги красивыми россказнями, а расхлёбывать потом нам, случись что.
Ровена досадно выдохнула. Понять их несложно. Кто бы поверил в такое? Да ещё из уст избалованной девчонки, как выразился Шестьдесят Седьмой. Конечно, к Восемьдесят Третьей прислушиваются, но у любого доверия есть границы.
— Он прав, — перебила Ровена невольницу, которая уже открыла рот, чтобы осадить соратника. — На его месте я бы рассуждала точно так же. Мои слова кажутся вам пустой болтовней и, наверное, так оно и выглядит со стороны. Вы спрашивали о выгоде? Да, она есть. Я хочу отомстить за отца и продолжить его дело. Вы спрашивали, как я это сделаю? Без вашей помощи никак. Но если мы объединимся, то у нас появится шанс.
— То есть вы хотите убить короля нашими руками, я вас верно понял? — подытожил Двести Тридцать Четвёртый.
— Если бы я хотела его убить, то давно бы это сделала сама. И поверь, для меня это проще, чем кажется!
Слева раздался короткий смешок:
— Хотелось бы видеть.
Неожиданно на Ровену нахлынула злость. Не на них, скорее, на себя. На свою неуклюжесть, неумение донести мысль даже до неграмотных рабов. Пропасть, разверзнувшаяся между ними росла с каждым словом. Что ж, хуже уже не будет. Раз она оказалась среди волков, то если не докажет свою силу, уйдёт с позором не солоно хлебавши.
— Хотел бы увидеть? — переспросила она с улыбкой. — Что ж, вполне осуществимо.
