— Боюсь, ответить на этот вопрос я не могу, — Корнут изобразил досаду. — Для меня это было такой же неожиданностью.
— Нам, смертным, великих не понять, — заговорчески подмигнул толстяк. — Жаль парня. Как он этого Пожирателя отделал, а?
Никакого желания вспоминать всю ту мерзость, творившуюся на Арене, у Корнута не было. Зрелище, конечно, не забываемое, но восхищаться подобным — это уже слишком.
— Мне сложно разделить ваш восторг, уважаемый. Я сторонник старых традиций, — брезгливо произнёс Корнут. — Ещё неизвестно что хуже: выпалывать сорняки или скапливать их в одном месте.
— Будет вам, — отмахнулся Мастер. — Кто ж убивает корову, которая даёт молоко?
— Корова вряд ли может стать угрозой человечеству.
Для Корнута, бывшего служителя при Храме Песен, даже факт существования осквернённых вызывал глубокое омерзение. Если бы не Заветы, сейчас бы каждый второй рождался уродцем или калекой, но хуже всех эти так называемые скорпионы. Какую чудовищную силу они в себе таят, раз способны чуть ли не щелчком пальца убить любого на своём пути? Они и есть самая настоящая угроза.
Кто сможет помешать, если вдруг тем взбредёт в голову уничтожить Прибрежье вместе с его жителями? Да они сотрут в порошок Регнум за ночь, не оставив камня на камне. Скорпионы как бомбы древних, способные взорваться в любую секунду, стерев с лица земли то, что строилось веками. Наивно надеяться, что этого никогда не произойдёт, а ещё наивнее верить, что их удастся сдержать, случись подобное.
Понятно: где спрос, там и предложение, но будь его воля, давно бы отменил Кодекс Скверны и вернул закон об эвтаназии. По сравнению с тем, что творит Легион, убийство младенцев выглядит куда милосерднее.
— Поверьте, об этом даже речи быть не может, — покачал косматой головой Мастер. — Им промывают мозги так долго, что они и пальца поднять не посмеют на хозяина. За пятнадцать лет моей службы не припомню ни одной попытки даже к побегу. Только представьте, ни одной!
— Неужели? — Корнут насмешливо приподнял бровь. — А как насчёт Севира?
— Какого Севира?
— Не прикидывайтесь, вы прекрасно понимаете, о ком речь.
— Ах, вы о том освобождённом. Что ж, осквернённые довольно легко внушаемы. Даже затупленным ножом можно порезаться, если сильно захотеть.
Мастеру явно не нравился этот разговор. Ложь точно не его конёк. Не сбегали, как же! Пусть свои сказки прибережёт для олухов с Северной Ямы.
— Думаю, всё готово. Прошу за мной, господин первый советник.
Здоровяк поспешно поднялся и вежливым жестом пригласил следовать за ним.
Арена Терсентума представляла собой просторную, прямоугольную площадку, длиной в метров триста, и обнесённую низкой деревянной оградой.
В самом конце ровными рядами выстроились невольники. По закону, вне Терсентума, им позволялось носить только особую форму: свободные штаны, не сковывающие движений, широкий пояс, сорочка, поверх которой по надобности надевалась лёгкая броня да грубые сапоги до колен. Но главным отличием служили глубокий капюшон и маска. Кроме глаз, все остальные части тела скрывались, что вполне справедливо: кто захочет видеть рядом с собой выродка с чешуёй замест кожи или пастью как у Пожирателя?
Конечно, ему доводилось встречать и вполне приятных на вид особей, но никогда не угадаешь, что за образина скрывается за маской. В основном рабы выбирались не по внешнему виду, если они не предназначались для борделей, само собой. Да уж, дорогие бы шлюхи получились из скорпионов.
От этой мысли Корнут невольно улыбнулся, вспомнив скандал трёхлетней давности, когда жёнушка хозяина ткацкой фабрики застала своего ненаглядного в постели с осквернённой. И всё бы ничего, да вот только рабыня мало чем походила на обычную женщину, мягко говоря. Что ж, людям свойственно грешить, и не ему судить о чужих страстях, со своими бы совладать.
В Терсентуме сейчас было чуть больше полусотни невольников. Корнут успел насчитать пять рядов, приблизительно по десять голов на каждый. Не густо, пусть даже скорпионы и штучный товар: каждый из них стоил с десяток ординариев, чьи способности были либо бесполезны, либо вообще отсутствовали, хотя и среди тех есть немало способных гладиаторов, причём достаточно известных.
Едва они успели приблизиться, старик, посланный для подготовки показа, вскинул руку и десяток осквернённых вышли из строя.
— Желаете посмотреть всех или только тех, в ком сомневаетесь? — услужливо поинтересовался Мастер.
— Всех слишком долго.
— Как скажете.
Мастер назвал номера, которые Корнут обвёл в кружок и приказал тем отойти в сторону.
— Сто Шестьдесят Четвёртый! — рявкнул он.
Невольник вышел из строя и, поклонившись, вытянул руку перед собой. С сухим треском на ладони заиграли миниатюрные молнии. Разряды паутиной опутывали руку осквернённого, медленно скапливаясь в клубок.
— Недурно, — одобрительно кивнул Корнут.
— И это не во всю силу. Хотя даже такой вот шарик сшибёт насмерть кого угодно.
— Я приму это во внимание.
Мастер махнул рукой. Шаровая молния моментально распалась на мелкие искры и раб вернулся в строй.
— Пятьдесят Девятая.
Низкорослая невольница шагнула вперёд.
