— Со всеми из замка! — чуть ли не выкрикнула она. — И все до единого приняли меня, как свою! Я не одна, Максиан! И пришла к тебе не плакаться в жилетку, а за помощью. Ты в праве отказать мне, но это ничего не изменит. Я не отступлюсь, даже не пытайся отговорить!
До боли знакомое, липкое чувство спустилось от груди вниз живота. Предчувствие беды? Страх? Тоска? А может всё сразу? Пожалуй, он сильно недооценил её, если, конечно, не блефует. Зря понадеялся на Восемьдесят Третью. Похоже, та сама замешана во всём этом.
Он сжал плечи Ровены ещё сильнее и слегка её тряхнул:
— Ты понимаешь, на что идёшь? Тебя даже слушать не станут! В лучшем случае поднимут на смех, в худшем — увидят угрозу. И в обоих случаях тебя ждёт единственный исход: плаха на Площади Позора, рядом со всеми, кого ты уже успела втянуть в эту безумную авантюру.
Принцесса отбросила его руки:
— Я заставлю их выслушать!
— Ты и правда глупая, наивная дурочка, возомнившая себя перстом правосудия! — он раздосадовано покачал головой. — Ты меня разочаровываешь.
— А ты — бессовестный, трусливый лжец! Где тот Максиан, готовый бороться за справедливость? Или отец ошибался в тебе так же, как ошиблась я?
— Не смей говорить о том, чего не понимаешь, — отрезал он. — Ты слишком молода и неопытна. Они тебя размажут, как жука по стенке.
— Так помоги мне! — в её голосе вдруг послышалась мольба.
— Да что я могу сделать? Даже мне такое не по зубам. Я всего лишь старый чиновник. Да, у меня есть опыт и связи. Твой отец обладал не меньшими возможностями и чем всё закончилось? Мой тебе совет: остановись, пока не поздно.
— Легко сказать! — горько хмыкнула она. — Ты прожил достаточно, а у меня всего пара лет в лучшем случае. Я хочу жить! Слышишь? Жить! Как нормальные люди, не оглядываясь по сторонам.
Последние слова она прокричала, смахнув со стола бокал, который осколками разлетелся по каменному полу.
Максиан не сводил глаз с разгневанной принцессы. В её голосе звенела сталь, щёки пылали. Как же сильно она похожа на своего отца. Тот же испепеляющий взгляд, почти те же слова, когда они вот так же спорили ночи напролёт.
Но самое поразительное, если, конечно, сказала правду, ей удалось собрать вокруг себя осквернённых. Он-то знает, чего стоит заслужить их доверие. А она вот так просто, всего за месяц, умудрилась переманить их на свою сторону. И, кажется, он тоже начинает ей верить. Нет, план провальный, безусловно. Но если всё тщательно обдумать…
Максиан в сердцах пнул массивную ножку кресла и опёрся руками о столешницу: «Тейлур тебя побери! Куда ты лезешь, старый пень?! А как же дочери, у которых вся жизнь впереди? Какое у тебя право посягать на их благополучие в угоду собственной совести?»
— Прости, дорогая, но здесь я бессилен, — устало произнёс. — Можешь меня ненавидеть, проклинать, да что угодно. У меня всё равно ничего нет, кроме прожитых лет и горстки золотых, которых едва хватит на достойную старость. Да и плевать, если бы не семья. Пойми, мне есть что терять. И меньше всего я хочу видеть, как из-за моей безрассудности страдают мои же дети. Можешь делать что угодно, но я тебе не союзник.
— Понимаю, — на удивление холодно отозвалась она. — Что ж, другого я почему-то и не ждала. Не удивительно, что папа погиб так рано. С такими друзьями у него просто не было шансов.
Она подошла к выходу и уже собиралась покинуть кабинет, как обернулась и насмешливо взглянула прямо в глаза:
— Я обязательно напомню тебе об этом разговоре, когда за твоим новорожденным внуком придут ищейки. Какую песню ты тогда запоёшь, господин советник короля?
Дверь громко хлопнула.
Максиан залпом осушил бокал и налил ещё. Её нужно остановить. Любой ценой. Она окончательно обезумела. Сама погибнет и невинных за собой потянет. Это он во всём виноват. Кто за язык тянул? Благородство решил проявить, старый идиот.
Но как остановить девчонку? Решительности ей точно не занимать, а если и впрямь осквернённые на её стороне, то всё очень и очень плохо. Сколько их сейчас в замке? Около дюжины, может чуть больше. Не густо, но и меньшего достаточно, чтобы весь Регнум поставить на уши.
Может всё-таки свести её с Севиром? Что это даст? Сумеет ли тот отговорить? И станет ли вообще это делать? От него сейчас можно ожидать что угодно.
Попытаться поговорить с осквернёнными? А кто он для них? Очередной свободный, чужак, как выразился Седой. Слушать его точно не станут. Даже Восемьдесят Третья, раз уж и та приняла сторону принцессы. Может доверие их сложно заполучить, но они же как дети малые, ничего, кроме Терсентума не видели. Какой с них спрос? Да и антидот прилично мозги разжижает. Нет, этот вариант тоже не жизнеспособный. Остаётся ещё два и один выглядит хуже другого: избавить несчастную от страданий или пустить всё на самотёк. И если первый может обойтись малой кровью, то второй…
Неужели нет другого выхода? Она же дочь Урсуса в конце концов. Как вообще он допускает подобные мысли?
