Спустя пять лет он всё-таки решился на поиски. Договориться с собой так и не получилось.
Несколько лет и тысячи золотых ушли впустую и с каждым днём отчаяние становилось всё сильнее и сильнее. Он уже потерял надежду, но удача, наконец, улыбнулась ему, причём самой неожиданной улыбкой. Объявился тот, кого Максиан ожидал увидеть меньше всего. И не зная, что делать дальше, признался во всём Севиру, надеясь получить хоть какой-нибудь совет.
Севир спокойно выслушал, помолчал с минуту и врезал ему так, что едва не снёс челюсть. Но в помощи не отказал. По его просьбе, Седой достал список всех девочек, которые мало-мальски подходили по возрасту. Поиски усложнялись отсутствием каких-либо примет. Горе-отец лишь однажды мельком видел собственную дочь.
Месяцы тянулись один за другим и, наконец, им удалось выйти на ищейку. Долгие годы Максиан не испытывал такого удовлетворения, когда смотрел на выпущенные кишки твари, убившей Анну. Так они напали на след, выведший их прямиком к опертамскому Терсентуму.
Хуже быть и не могло. Невольники здесь находились под жёстким контролем и до шестнадцати лет были лишены какого-либо контакта с внешним миром. Он был готов заплатить любые деньги, чтобы выкупить дочь, но Севир, не понаслышке знакомый со всей подноготной Легиона, лишь сочувствующе покачал головой. По его словам, проще было разбудить Спящего Короля, вулкана, нежели вырвать из лап Терсентума хотя бы одного скорпиона до полного обучения. Боги жестоко карают за малодушие, но расплачиваться за грехи отцов нередко приходится детям.
Как же долго он ждал эти торги! Как мучительно медленно текло время. Сколько лет прожиты в бессоннице. Он готов был стоять перед Пятьдесят Девятой на коленях каждый день, моля о прощении. Он мог бы дать ей отцовскую заботу и обеспечить безбедное существование, пусть даже для всех она оставалась бы осквернённой. Он даже раздумывал о сделке с Конфедерацией: гражданство для дочери в обмен на… Да на что угодно!
Седой, будь ты проклят!
Вырвать раба из лап Юстиниана не многим проще, чем у Легиона. Даже мельчайшее подозрение может привести к трагедии, но это ещё полбеды. Осквернённые замка уже заражены безумной идеей принцессы. Каковы шансы, что Пятьдесят Девятая окажется разумнее и найдёт в себе силы пойти против собратьев? А судя по тому, как она бросилась защищать своего напарника, вряд ли это произойдёт. Да и Седой, месмеритов сын, всё твердил о её привязанности к друзьям.
Можно устроить побег для всех четверых. Вытащить из замка, передать Севиру, а там видно будет. Но сначала нужно наладить с ней контакт, войти в доверие, а для этого потребуется время. В том-то и беда, что его, кажется, совсем не осталось. Ровена настроена решительно, видно, что тянуть не станет. Молодость и терпение несовместимы.
Зря он отказал ей от встречи с Севиром. Может быть тому удалось бы охладить её пыл? Хотя, чего гадать? Вечером всё прояснится.
Проулок тонкой лентой протискивался между голыми фасадами домов. О фонарях здесь не слыхивали наверное с самого основания Регнума. Максиану приходилось довольствоваться тусклым светом из окон, хотя и таковых было одно через пять. Многие уже спали, экономя на освещении.
Впрочем, он не нуждался даже в них и мог пройти до конца улицы хоть с закрытыми глазами. Единственное, к чему невозможно было привыкнуть — вонь канализации, пролегавшей всего в паре метров от поверхности.
В дождь проулок превращался в непроходимые болота и приходилось лавировать на скользких досках, рискуя оказаться по колено в грязи.
Максиан остановился у одного из домов, плотно жавшихся друг к другу, и толкнул дверь. Тесный коридор освещала масляная лампа, бросая бесформенные тени на облупившиеся стены. Возмущённо заскрипели старые ступени под ногами, приглушённые голоса сверху становились с каждым шагом всё отчётливее.
Из приоткрытой двери лился свет. Последняя ступень громко скрипнула. Дверной проём заслонила коренастая фигура.
— Всё нормально, свои, — послышался хриплый голос Севира.
В комнате за столом сидели трое. Максиан, не здороваясь, прямиком зашагал к Седому, сидевшему у противоположного края стола.
— И тебе не хворать, — проворчал Севир, провожая его взглядом.
Максиан схватил за грудки старика и поднял на ноги.
— У тебя минута на объяснение, — прорычал он, закипая от злости.
Старик молча смерил его спокойным взглядом. Севир негромко кашлянул:
— Что это с ним, Седой?
— Да, что это со мной? — передразнил Максиан.
— Я внёс Пятьдесят Девятую в список, — коротко пояснил Севиру старик.
— Нет! Не так! — взорвался Максиан. — Ты продал её Юстиниану! Подонок! Забыл, что обещал, стоя вот на этом месте? Золото — твоя гарантия, а я уж постараюсь… Твои слова?
— Остынь, друг, — Севир опустил ладонь на его плечо. — На то наверняка были особые причины, верно, Седой?
Максиан повёл плечом, сбрасывая руку приятеля и снова тряхнул старика.
— Я должен был выкупить её! — прошипел он. — Какие могли быть вообще причины лишить её достойной жизни?
