— Что ты вообще знаешь о достойной жизни? — фыркнул старик, сузив глаза. — Ты сам её бросил. Как вообще после такого смеешь говорить о достоинстве?
Максиан сжал кулаки, ворот стариковской рубахи угрожающе затрещал.
— Да кто ты такой, чтобы судить? Я мог бы дать ей многое. Может быть даже свободу.
— Свободу? А ты спросил, нужна ли она ей? Она сейчас со своей семьёй. А кто ты? Слабак, который бросил её мать на растерзание ищейке. Думаешь, она простит тебя? — Седой сухо рассмеялся. — Тогда ты ещё глупее, чем я предполагал, господин принцепс.
— Не много ли ты на себя берёшь, старик?
— Достаточно, чтобы ни на минуту не пожалеть о своём решении, — съязвил он.
Максиан оттолкнул его, схватился за голову и застонал от бессилия.
— Постарайся понять, — голос Седого смягчился, он медленно опустился на стул. — Когда обещал помочь, я и не догадывался, с чем столкнусь в итоге. У неё есть верные друзья, готовые подставить себя под удар, лишь бы защитить её. У неё есть любовь. Настоящая, не эта ваша мишура для благородных. Мало, кто может похвастаться подобным. Она выросла с ними, а ты, я повторюсь, чужак. Или ты был готов выкупить всех четверых? Конечно нет! Признайся, тебе же плевать на неё.
— Седой прав, — вмешался Севир. — На его месте я бы поступил так же.
— Со мной она бы обрела хотя бы некоторое подобие свободы, — сокрушённо покачал головой Максиан.
— Что в лоб, что полбу. Ты безнадёжен, — разочарованно вздохнул Севир. — Что ты вообще знаешь о жизни в Легионе? Когда тебя с детства бросают в грязь, пинают сапогами, вдалбливают в голову, что ты бесправная тварь и рождён, чтобы сдохнуть по чужому приказу. Свобода? Да никто из осквернённых и не представляет, что делать с этой клятой свободой.
— И это мне говорит основатель Пера? Да от тебя несёт лицемерием, друг мой.
— Если ты не знал, даже мы даём им привыкнуть к новой жизни, учим, как детей неразумных. И всё равно нет никаких гарантий, что они смогут выжить в чужом для них мире. Ты даже представить не можешь, сколькие из них потом сбегали в Легион, потому что на самостоятельную жизнь способен далеко не каждый из них.
— Да ты философ оказывается! — Максиан горько ухмыльнулся и повернулся к Седому. — Благодари богов, что её не выбрали в гладиаторы, иначе отсюда живым бы не выбрался.
Седой напряжённо выпрямился:
— А кого выбрали?
— По-твоему, я обязан их всех запоминать? — раздражённо отозвался Максиан. — Силач, невидимый и ещё один, вроде как неуязвимый.
Стрик печально покачал головой:
— Дело дрянь. Всё же надеялся, что Семидесятый не попадёт.
— Да плевать мне на них, буду честен! Пусть хоть сдохнут все разом. Меня интересует только моя дочь. Я потратил годы, а ты перечеркнул всё за один день!
Старик с досадой махнул рукой и опустил голову, размышляя над чем-то своим.
— В начале зимы Опертам должен отправить новеньких в Терсентум, — задумчиво проговорил Севир. — Мы собираемся перехватить караван.
— Да вы тут все разом с ума посходили? — оторопел Максиан. — Это вам не купцов грабить. Вы на огнестрел с ножами да палками собрались идти?
— Для этого у нас есть ты, — хитро оскалился Севир. — Достань мне с десяток револьверов и мечей поприличнее.
Максиан прикрыл глаза рукой:
— Всего-то? А я уж подумал, ты попросишь меня привести на подмогу сотню-другую солдат из гарнизона. Да ты издеваешься!
— Золото у нас есть, — уточнил Севир, — но выйти на оружейную дело непростое. Без твоих связей, боюсь, ничего не получится.
— Не по зубам ты добычу выбрал.
— Зря вы нас недооцениваете, господин председатель, — заговорил молчавший до этого третий, самый молодой из присутствующих. Бритый наголо, с длинным шрамом на шее, он и раньше не отличался красноречием. Возможно, причиной тому была внешность, что выдавала в нём осквернённого с первого взгляда. Выступающий лоб нависал над покатыми глазами, широкие крылья плоского носа то и дело вздымались, мелко подрагивая, из массивной нижней челюсти выпирали два небольших клыка. Как и у всех скорпионов, над правой бровью значился номер — сто девяносто четыре. — Среди нас есть отличные бойцы.
— Не сомневаюсь, — без капли иронии ответил Максиан. — Одного не могу понять, зачем так рисковать шкурой ради сопливых подростков? Они и сражаться толком не умеют.
— И для кого я только распинался несколько минут назад? — разочарованно вздохнул Севир, потирая пальцами висок. — Хорошо, объясню ещё раз. Молодняк легче обучать, они быстрее приспосабливаются. Шансов, что побегут обратно к своим хозяевам намного меньше.
— Ладно, постараюсь что-нибудь придумать, — проворчал Максиан. — Принцесса, Седой, теперь ещё и караван. Я что, по-вашему, всесильный?
— А что с принцессой? — довольный Севир откинулся на жёсткую спинку стула.
— Об этом я как раз и собирался поговорить, — Максиан устало опустил локти на столешницу. — Месяца два назад она нашла розыскной лист с твоей рожей. Понятия не имею, как он оказался в архивах, я был уверен, что уничтожил все до единого. В общем, пришлось всё рассказать.
— Неужто узнала? — Севир удивлённо поднял брови.
— Ещё как узнала! Ей же тогда около шести было.
