— Семь, — поправил Севир. — И как она отреагировала?
— Не так, как хотелось бы, — признался Максиан и пересказал в подробностях всю последнюю беседу.
Севир слушал внимательно, не перебивал, только иногда недовольно хмурился.
— Дела… — протянул он, когда Максиан закончил. — План, конечно, дерьмовый, но это простительно. Девчонка ещё слишком молода и неопытна, а вот что осквернённые за ней пошли говорит о многом.
— Сам знаю, — буркнул Максиан, — и ничего хорошего здесь не вижу.
— А зря! Если пустить это дело в нужное русло…
— Я что-то не пойму, — перебил его Максиан. — Ты сейчас это серьёзно?
Севир потупил взгляд и тяжело вздохнул:
— Понимаешь, Перо может и ради блага осквернённых старается, но так-то оно всё больше по принуждению выходит, из-под палки что ли. Им бы лидер не помешал. Такой, за кем бы пошли по доброй воле, кто бы смог заставить их поверить, что заслуживают не меньшего, чем свободные. К сожалению, у меня это не получилось, но, судя по твоим словам, Ровена очень даже подходит на эту роль.
— Ушам своим не верю, — тихо проговорил Максиан. — У тебя совсем мозги сгнили от деструкции?
— Деструкция здесь не при чём. Вот смотри: месяц, минимум, уходит на очистку организма от антидота. А после — долгое восстановление и работа над каждым из освобождённых. Или ты забыл, как меня ломало после этой дряни?
— А это тут причём?
— Да при всём. Представь, сотни скорпионов, которые не по приказу, а по собственному убеждению пойдут за тобой хоть в пекло. Представил? И добавь ко всему антидот. Ядрёная смесь, не так ли? Ни страха, ни сомнений, ни обсуждений приказов. Полная готовность хоть умереть ради идеи.
— Я думал, ты борешься за свободу, а не за смену хозяев, — Максиан с укором посмотрел на товарища.
— Одно другому не мешает. Резкий отказ от антидота выведет всех из строя. Посадим девчонку на трон, а дальше можно уже вычищать их и от этой дряни.
Максиан задумчиво потёр подбородок. Вполне здравая мысль, но есть одно «но»:
— Чтобы такое прокрутить, нам нужна пропаганда, агитаторы, свои люди в Легионе в конце концов. И как ты это всё видишь?
— Ну это дело времени, конечно. Ресурсы нужны, но ты недооцениваешь значимость слухов. Убеждать осквернённых, когда у тех мозги набекрень, то ещё удовольствие конечно, но если пустить слух, да в правильном русле — считай, вопрос решён. А своих людей там у нас и так предостаточно.
— Допустим. Что насчёт ресурсов? Как-то я не заметил, чтобы ты на грабежах сильно разбогател.
— Ну это уже по твоей части, дружище. Придумай что-нибудь.
Максиан раздражённо закатил глаза:
— С чего ты взял, что я с вами? Не забывай, у меня семья, дети. Тебе проще, рисковать-то нечем.
— Ты, Максиан, конечно, тот ещё лис, — ухмыльнулся Севир, — но и я не пальцем деланный. Думаешь не вижу, что собрал нас здесь не для того, чтобы потрясти за грудки Седого. И пусть сожрут меня туннельные псы, если ошибаюсь, но о принцессе ты не просто так упомянул. Признайся, ведь сам об этом думал?
— Думал и не раз.
— Так подумай ещё хорошенько. Сама жизнь даёт шанс искупить вину перед Анной. Стоит ли этим пренебрегать?
Максиан угрюмо посмотрел на собеседника. Злило даже не то, что Севир не мог простить его малодушие и трусость, и не то, что при каждой возможности тыкал в это носом, а то, что на этот раз был прав. Где-то в глубине души он и сам понимал, что иначе не сможет.
Севир попал не в бровь, а в глаз. Похоже, это и впрямь второй шанс. Разве не за этим он сюда шёл? Разве не догадывался, что тот не упустит возможности встряхнуть Легион перед своей смертью? Да так, чтоб наверняка. Или зря старался все эти годы, взращивая Перо, что собственное чадо?
Но готов ли он, Максиан, утопить всю страну в чужой крови? Имеет ли на это право? Нет, не имеет, но, очевидно, готов, раз уже допускает мысль об этом.
А если взглянуть иначе, давно пора. С каждым годом рождалось всё больше осквернённых, всё реже они умирали от ранней деструкции. Легион давно перестал быть кучкой работорговцев. Теперь это идеально организованная структура, кровавая и беспощадная, жестоко карающая за любую оплошность. Вопрос только во времени, когда власть над государством окажется в их руках. С быстро растущим войском специально обученных рабов, которых не остановит даже оружие северян, они сметут, как букашку, любого на своём пути.
За долгие годы в Сенате он уже привык выбирать из наименьшее двух бед и прекрасно знал, что, порой, очевидное на первый взгляд зло вроде революции, могло предотвратить что-то более чудовищное.
«В соответствии с правками об организации Осквернённый Легион, раб считается частной собственностью и обязан беспрекословно подчиняться приказам своего хозяина. Владелец имеет право распоряжаться своим имуществом на собственное усмотрение. Раб обязан носить специальную форму и клеймо, подтверждающее его легальность и принадлежность к организации Осквернённый Легион. Любая попытка избавить раба от клейма лишает его права на нахождение среди граждан. В этом случае он подлежит немедленной ликвидации».
«Заветы потомкам», 04.018
