Хотя в голове и прояснилось, но соображалось туго. Хорошо помнил, как за час до побудки опустошил две фляги синего дыма почти залпом, а дальше всё смешалось. Но план сработал, правда, не так, как предполагал.
— Попробуй только выкинуть что-нибудь! — предупредил старик, заталкивая его в хижину. — Раздевайся, я принесу запасную форму.
Стягивать насквозь промокшую одежду оказалось не так-то просто. Керс едва не свалился, запутавшись в портках, но всё же в этом поединке ему удалось одержать победу. Седой к тому времени принёс замену и, ворча неразборчиво под нос, швырнул форму на кровать.
— Вода на столе. Проспись пока, — бросил он и хлопнул дверью.
Замок снаружи громко заскрежетал. Запер, старый пёс. Впрочем, никуда уходить он не собирался. Сил едва хватало, чтобы натянуть штаны и опуститься на кровать.
На удивление, уснуть удалось сразу. Он тут же провалился в вязкую мглу, заполненную неразборчивыми образами, искажёнными воспалённым воображением. Между ними то и дело мелькала точёная фигурка Твин. Она манила за собой, иногда оборачивалась и укоризненно смотрела прямо в глаза: не сдержал обещания, подвёл.
Прости, Твин. Не получилось. Слабак, всё правильно ты сказала. Просто смысла жить не осталось, как и желания. Что-то сломалось в тот день, когда плешивый советник указал на вас троих. Всё же надеялся до последнего, что не разлучат, но чуда не случилось. Идиот, какие на хрен чудеса?
Из забытья вывела громко хлопнувшая дверь. Он приоткрыл глаза, не до конца соображая, где находится. На пороге стоял Седой. Взволнованный, растрёпанный, с бледным лицом.
— Ну что, оклемался? — старик зашаркал к заваленному бумагами столу и принялся что-то выискивать.
Голова разрывалась на части. Горло першило, язык прилип к нёбу.
— Сушит небось? — усмехнулся Седой, оглянувшись. — На вот, выпей.
Керс взял протянутый кувшин и большими глотками влил в себя едва ли не половину содержимого. Вода стекала по подбородку, проливаясь на одежду.
— Спасибо, — он постепенно приходил в себя, хотя тело ещё слушалось плохо.
— Да не за что, чего уж там. По правде сказать, не ожидал от тебя такого, — Седой разочарованно махнул рукой.
Пусть машет на здоровье, плевать.
— Зачем вмешался? — он уставился исподлобья на старика.
— Жаль дурака, вот и вмешался.
Жалость здесь не к месту. Да пусть что угодно: презрение, ненависть, но только не жалость!
— Ну что молчишь? Стыдно?
— Сказать нечего.
— И это твоя благодарность? —досадливо покачал головой старик. — Слабак ты, Сто Тридцать Шестой. Вижу, ошибался в тебе, ой как ошибался, да поздно уже.
Керс виновато опустил глаза. Зря всё-таки он так. Седой многое сделал и для него, и для остальных. Благодарность — меньшее, чего он заслуживает.
— Не знаю, что у тебя там в голове, — продолжил помощник Мастера, — да и не хочу знать, своих забот хватает. Мой тебе совет на будущее: ничего не решай на горячую. Поостынь, выжди маленько, а потом хоть в петлю, хоть в пекло, чтоб уж точно не сожалеть.
— У меня ничего не осталось, Седой. Они забрали всё.
— Эх молодость, - вздохнул он. — Любая трудность для вас, что конец света. А разве смерть что-то решает? Ну подохнешь, как псина туннельная, дальше что? У тебя вся жизнь впереди, а ты тут сопли распустил. Голова тебе зачем, м? Чтоб дурь свою глотать? Нет, сынок, для того, чтобы думать, искать пути и возможности.
— А разве у осквернённых есть возможности? — Керс скептично ухмыльнулся.
— Больше, чем ты думаешь. Звёзд днём не видно, но это не значит, что их нет, верно?
О каких возможностях шла речь, непонятно, но Седой знал, что говорит. Во всяком случае, раньше всегда оказывался прав. Может и правда не стоит рубить с плеча? А там, гляди, и что-то придумается.
— Чего расселся? Собирайся. Торги вот-вот начнутся. И без фокусов, ясно?
Керс коротко кивнул и принялся поспешно одеваться. Старик терпеливо дождался и, убедившись, что тот готов, вышел из коморки. Он покорно последовал за стариком.
В Терсентуме кипела жизнь. Неудивительно, что его отсутствие осталось незамеченным. Все куда-то спешили, бегали, суетились, готовились встречать гостей.
Тяжёлые тучи нависли над головой, грозя обрушиться ливнем. По-осеннему колючий ветер безжалостно ударил в лицо. Керс натянул маску и придержал капюшон.
— Все уже все на арене. Поспеши.
Где-то вдалеке послышался цокот копыт вперемешку со стуком колёс. Первые покупатели спешат, не иначе. Терсентум-то за городом, кому ещё здесь на каретах разъезжать.
Тренировочная площадка чернела от десятков фигур. Под крики Одноглазого осквернённые выстраивались в ровные ряды у ограды. Те, кого выставили на продажу, остались в самом центре.
— И где тебя носило? — прорычал тренер, хлестнув воздух кнутом. — Быстро в строй, выродок.
Керс безразлично бросил взгляд на раскрасневшуюся от крика рожу и поплёлся к остальным. По пути поискал глазами Глим. Не помешало бы извиниться, всё же год вместе, нехорошо так расставаться.
Глим не нашлась, да и разве разберёшь, все как один, чёрт ногу сломит.
— Смотри, живой! — Сто Двадцать Пятый толкнул соседа.
