Зал имел строго цилиндрическую форму, потолок и стены его были покрыты светло-серым материалом волокнистой структуры, слегка поблёскивающим в свете переносных светильников. В центре его располагалось что-то вроде стола в форме неправильного круга на массивном основании. Поверхность стола, за исключением узкого, около пяти сантиметров шириной, бортика по краю, была матово-чёрной. Так же, как и участок стены прямо против входа, по бокам которого из пола вырастали две полупрозрачные колонны высотой чуть больше человеческого роста. Мне они живо напомнили лампы-торшеры в квартире с дизайнерским евроремонтом. Возле правого «торшера» я заметил разделённую на две половины прямоугольную панель. Верхняя половина – абсолютно пустая и гладкая, нижнюю заполняли крупные, с браслет наручных часов, шестиугольники, испещрённые разноцветными символами. С другой стороны, симметрично ей, на стене виднелись строки каких-то рисунков или, скорее, иероглифов тёмно-красного цвета. Техники, проведя предварительное обследование зала, сообщили, что чёрная поверхность стены и стола, предположительно, является устройством отображения: в ней наблюдались характерные мозаичные структуры, подобные тем, что используется в квазиобъёмных голографических экранах. Над столом на сложном подвижном кронштейне из блестящего металла висел странный предмет, который я поначалу не опознал. Только когда Эрдени, приглядевшись, сморщила нос и прошептала «Фу, гадость какая», я понял, что он напоминает. Высохшую обезьянью лапу с оттопыренным указательным пальцем! Да что они, магические ритуалы тут проделывали?? Каббалистические знаки рисовали этой лапой на голографическом экране? Дикость какая-то. Вообще-то, система подвески как-то дисгармонировала с общим оформлением зала, её явно привнесли позднее, приклеив опоры для трубчатой конструкции к стене чем-то вроде эпоксидной массы голубоватого оттенка.
– Гамма! – окликнул дройдессу главный компьютерный специалист, тионец Сакис Тамитриати. – Как успехи?
– Пока только статистическая информация, – сказала Гамма. – Символы состоят из конечного множества простых элементов. Частично повторяются в каждой строке. Аналогов с известными письменными системами не прослеживается. Под строками вижу следы каких-то других надписей.
– Сейчас попробуем проявить, – техник-панторанец щедро полил стену из аэрозольного баллона, отступил и включил синюю лампу.
– Аурбеш, староракатское начертание, – тут же констатировала Гамма.
– Наши земноводные коллеги, видимо, расшифровали этот язык, – оживилась Осока.
– Да, но мы-то ракатского не знаем, – развела руками Рати Ситра.
– Спокойно! – моя подруга прямо сияла. – У меня есть записи Ревана, их передала экспедиции перед отлётом Джокаста Ню.
– И ты мне не сказала?? – хором возмутились Рати и Ирис.
– Ну, это, всё же, закрытая информация, – развела руками Осока. – Да нам и не попадалось до этого ракатских текстов.
– Кто такой этот Реван? – поинтересовался я у Ирис.
– Древний джедай, потом сит, потом снова джедай. Он, в числе прочего, изучил Звёздную Кузню ракат, ту самую, в честь которой названа туманность и порт в секторе Адо. Мы мало что о нём знаем доподлинно. Слышала я даже гипотезу, что это был не мужчина, а женщина, леди Реван.
– Это детали, главное, что с помощью его лингвистических записок мы читали технические тексты на Ракате, – сказала Осока. – Вот, нашла некоторые слова.
На поиск остальных понятий ушло не более пяти минут. На экране Осокиной деки засветился полный перевод всех пяти строк текста.
– Местный кодекс? – предположил я. – Галактических архитекторов.
– Вероятно, – Осока пожала плечами. – Пользы ноль. Как же оно включается?
– Да, «где у него, всё-таки, кнопка?»
– Кнопки я, как раз, нашёл, – сказал Сакис. – Вот эта панель. Но он, похоже, пароль запрашивает.
В самом деле, на пустом пространстве панели над кнопками с надписями теперь пульсировал пустой шестиугольник. Интересные у них курсоры, однако. Сакис попробовал понажимать кнопки – значки послушно выскакивали внутри шестиугольника, складываясь в подобие тех иероглифов, что составляли оригинальный текст «кодекса архитекторов».
– Дохлый номер, – пробормотал он. – Тут комбинаций не тысячи – миллионы и миллиарды. Мы даже не знаем, сколько должно быть самих символов.
– А что, если пять? – внезапно произнёс Иан. – Ну-ка, позволь…
Поглядывая на «кодекс», он водил пальцем по клавиатуре. Один элемент, второй, третий, цветная кнопка, чтобы выбрать другой набор, и четвёртый…
– Не понял, а к следующему как перейти?
В самом деле, седьмое нажатие как бы вытеснило из иероглифа первый введённый элемент, и весь он изменился до неузнаваемости.
