Я сжала его руку и потянула вперед. Он сопротивлялся первые несколько шагов, а затем сдался. Сквозь двери на улицу вышла женщина, ее каблуки застучали по той же самой дороге, по которой шли мы. Ее лодыжка внезапно подвернулась, и она практически упала, но удержалась, восстановив равновесие, мы слышали ее ругательства, пока она не скрылась за углом.
Когда я потянулась свободной рукой к двери, Тайлер отступил. Я отшатнулась назад, налетев на него, после чего оттолкнула его от себя.
— Я пошутил, Элли, — выпалил Тайлер. — Не думаю, что нам стоит туда идти. Мы можем заняться чем-нибудь еще.
— В десять часов вечера в городе? Либо мы идем внутрь, либо возвращаемся в штаб, — я указала на дверь. Сколотая черная краска на ней идеально подходила тому, что ожидало нас внутри.
Я снова потянулась к двери, но Тайлер продолжил сопротивляться. Только повернулась, чтобы разнести вдребезги его нежелание, как его ладонь нежно легла на мою щеку, а в глазах плескалось беспокойство.
— Элли.
Я отстранилась от прикосновения. Новая работа и жизнь были основаны на моей непреклонной гордости. Даже отречение родителей не могло повлиять на мое решение. Удача оказывалась на моей стороне, когда я самостоятельно принимала решения независимо от воздействий внешних обстоятельств, но мне хотелось сделать что-нибудь приятное Тайлеру — какую-нибудь глупость, банальщину, подобную той, что вытворяла Финли ради понравившегося ей парня — нечто совершенно не свойственное мне. Но повторюсь еще раз, я больше не знала, кем являлась. Возможно Элли версия 2.0 ради безопасности готова пропустить бар и спрятаться от искушений в штабе.
Я нахмурилась.
— Да, ладно. O’Doul’s (безалкогольное пиво), моктейли (безалкогольные коктейли) и люди вокруг. Мы сможем громко смеяться, словно умудрились набраться и много лупить по столу. Никто даже не догадается.
Тайлер не выглядел убежденным, но мне все равно удалось протащить его через двери. Небольшая группа едва достигших совершеннолетия девушек устроились за столиком у входа. Несколько парочек сидели в дальнем углу барной стойки возле уборных, а также несколько более взрослых местных заняли барные стулья. Тайлер указал рукой на столик, за которым мы с Финли и Стерлингом сидели в прошлый раз. При мысли о Стерлинге по коже побежали мурашки. Он не собирался заниматься со мной сексом, не то чтобы это входило в мои планы, когда я шла к нему домой, но Стерлинг стал для меня воплощением самого «дна», так что мне не очень хотелось видеть его снова.
— Эй, ты в порядке? — Тайлер опустился рядом со мной. Его прикосновение к моей ноге вернуло в реальность. Я одновременно любила и ненавидела, когда он касался меня, словно между нами были очень близкие отношения, и я принадлежала ему. Тайлер стал новой зависимостью, подобно горным играм с огнем, наслаждаясь опасностью и в ожидании ожога.
— Конечно, что за вопрос?
— Просто выглядишь немного не в своей тарелке.
— Несколько бутылок O’Doul’s все исправит.
Тайлер ухмыльнулся.
— Желаю удачи отыскать «жидкое мужество» в безалкогольном пиве. — Он поднялся, оставив меня одну, и отправился к бару сделать заказ.
Я сгрызла оставшийся лак на ногтях. Именно Финли всегда контролировала маникюр, даже если ей приходилось записывать меня с другого конца страны, и теперь, когда подобная роскошь стала непозволительной, я начала по ней скучать.
В заднем кармане зажужжал телефон, я вытащила его и увидела на экране глупое и невероятно прекрасное лицо Финли. Отклонив вызов уже во второй за сегодня раз, убрала телефон обратно.
— Выглядишь ужасно одиноко, — Тайлер опустил на стол передо мной бутылку. — Вот. Выпей. Энни просила передать, что Вик предупредил, если мы покажемся вместе, постараться вести себя прилично и не вылететь отсюда.
— Что за придурок. Разрушил нашу ночь.
Тайлер, выдохнув, хохотнул.
— Я сказал то же самое.
— Да? — подозрительно уточнила я. Тайлер кивнул. — Кажется, мы проводим вместе слишком много времени.
— Я подумал, нам необходимо повторять такие дни как можно чаще.
— Тайлер…
— Не говори ничего. Я все знаю.
— Элли? — Раздался писклявый голос с другого конца помещения. — О, Господи! Элли!
Пейдж маневрировала между столиками, чтобы добраться до меня. Она наклонилась и обернула меня руками. Ее синие волосы теперь были цвета фуксии, но выглядела она, как всегда, прекрасно. Миниатюрные черты лица сохранили нежность, когда она мило улыбнулась. Она до сих пор находилась в поиске, в обрезанной майке и потертых джинсовых шортах, не скрывавших татуировки. Ее ранее пустую правую руку украшало черное кружево, сделанное в виде листьев кораллового цвета розы.
— Новая, — заметила я.
Она улыбнулась и указала на свой нос.
— Эта тоже.
