Вечер прошел быстро под забавные рассказы Наташи о маленькой Оле и ее детстве, укрепив чувство вины и осознание проигрыша в Юле. Приняв душ, девочка совершенно без сил села за пустой стеклянный стол на кухне, когда двоюродная сестра уже давно легла спать со своим мужем. Глядя на свой мобильный, минуты на часах которого сменялись одна за одной, девочка все-таки схватила телефон и зашла в переписку со Стасом. От парня висело сообщение, полученное в дороге и потому незамеченное ранее.
Ты уже в городе?
Поджав пухлые губы, Юля стала набирать ему ответ:
Да. Мне срочно нужно вернуться в деревню. Можешь помочь с билетом на автобус?
Глядя на эти буквы, которые вскоре стали просто расплываться перед полными слез глазами, Юля трясущимися пальцами отправила сообщение, тем самым запустив цепь событий, которые никак нельзя будет изменить.
Ответ пришел так быстро, будто бы Стас ждал ее сообщения:
Есть место завтра на пять утра. Поедешь?
Проснувшись за час до отправления автобуса, Юля тихо накинула верхнюю одежду и, сняв мобильник с зарядки, бросила его в рюкзак — единственное, что она решила взять с собой. Это были самые необходимые вещи Оли, без которых она бы точно не уехала. В этом Юля не сомневалась, ведь она неплохо знала того, чье место пыталась занять почти семнадцать лет. Бесшумно выбравшись из квартиры и не разбудив сестру и ее мужа, девочка вызвала такси и добралась до вокзала, где по уже купленному Стасом электронному билету села в промерзший тесный автобус, в котором воняло сигаретами и дешевыми жирными чипсами. Он шел не до самой деревни, где жила Оля, а до той, что стоит перед ней в трех часах езды на машине. Предупрежденная об этом Стасом, Юля всю дорогу следила за беседой в социальной сети, где часто искали попутчиков от этого села до того, что нужно ей. Но до самого прибытия никаких попутчиков девочка не смогла найти и, сообщив об этом Стасу, стала ждать, игнорируя периодические звонки сестры и тетушки Марго — они уже давно заметили пропажу. Но с этим разбираться будет уже не она.
Спустя почти час ожидания Юля все же сумела найти попутчика — им оказался некий мужчина лет шестидесяти-семидесяти на небольшой грязной машине, внутри которой тоже неприятно пахло собаками и рыбой вперемешку с пылью. Изредка он спрашивал у Юли что-то об ее жизни, на что девочка охотно отвечала, зная биографию Оли едва ли не наизусть. Пока за грязным окном мелькал однообразный серо-зеленый пейзаж Тайги, она думала о том, что будет делать, как только вернется в поселок, помимо основной цели. Сожаления скреблись под ключицей десятками кошек, отдаваясь болью в горле и сухостью во рту. Ей было страшно. Им было страшно.
Добравшись до деревни еще до наступления темноты, Юля осторожно приблизилась к дому Марго — оказаться замеченной сейчас было сродни смерти, на этот раз настоящей и потому последней. Подойдя к знакомому столбу, она приподняла камень, под которым и прикопала кулон. Она достала украшение и, надев на шею, стала быстро отдаляться от дома, постепенно теряя его в густом, холодном тумане. Стас не отвечал на ее сообщения и звонки, а потому она решила найти его дома, чтобы все объяснить и вместе с ним разобраться со всем тем, что наворотило это давно непопулярное заклятие.
Ржавые открытые ворота встретили ее как и Олю до этого — молча и криво. Мокрая листва, окутанная сумеречной дымкой, угрожающе или, напротив, — предостерегающе, — протягивала к хрупкой фигуре свои тонкие коготки черно-зеленых листьев. Запах озона, смешанный с отчетливо различимым сейчас ароматом древесной смолы, будто бы специально усыплял бдительность или же, напротив, — хотел заставить девочку быть начеку. Осторожно пройдя по первому дворику, Юля вошла во второй. Каменная дорожка рыже-серым цветом приглашала гостью пройти дальше, и чем дальше она шла, тем сильнее становилось новое чувство, только частично напоминающее уже изученный страх. На пороге дома она даже стала сомневаться в адекватности своих действий, ведь там могла оказаться тетя Алена, которая точно не упустила бы свой шанс разрушить проклятие, которое измывалось над ней точно так же, как и над Кириллом.