На пирсе воцарилась ледяная тишина, которая, казалось, была громче яростного шипения грязного моря, у которого вырвали добычу прямо из пасти.
— Как я должен сделать это?.. — тихо спросил Стас, не глядя на Юлю.
— Просто… не дай мне всплыть, как сделал это Кирилл с Олей.
— Он утопил ее? — его лицо исказилось от злости, не оставив и следа от рыданий.
— Да. Он столкнул ее, когда она догадалась, что что-то не так. — Теперь моя очередь. — Юля невесело усмехнулась и поднялась на ноги.
Стас подняла за ней.
— Как тебя должны были звать? — аккуратно бросил ей в спину он.
— Юля. — девочка развернулась и улыбнулась так, будто бы в следующую секунду не шагнула в пенящуюся черноту, в свою смерть.
Чуть подсохшие рыжие волосы мелькнули перед его глазами, медленно испаряясь в темноте. Раздался громкий всплеск, после которого Стас нехотя наклонился над водой и, нащупав женское плечо, стал держать Юлю в воде. Его рука противилась подобному действу, ведь недавно она боролась за жизнь этого самого тела, а теперь почему-то должна была ее у него отобрать.
Внезапно кто-то схватил его за плечо и со всей силы оттащил от воды. Бросив Стаса на спину, Паша придавил его собой.
— Ты что делаешь?! — видевший все произошедшее за последние несколько минут парень озлобленно глядел в черные глаза друга.
— Отпусти меня! Она сейчас утонет! — Стас стал пытаться сбросить с себя Павла обеими руками.
— Ты пытался утопить ее! — он сопротивлялся до последнего, но когда стал понимать, что сила Дроздова превосходит его собственную, парень замахнулся и со всей силы ударил кулаком по бронзовому лицу.
Почувствовав, как мужская рука перестала удерживать ее, Юля попыталась выплыть, не в силах самостоятельно терпеть боль в груди от недостатка воздуха. Но внезапно что-то холодное схватило ее за ногу, резко потянув вниз. Обернувшись в воде, Юля заметила, к сожалению, знакомое лицо.
— Мама… — она беззвучно прошептала под водой, растратив последний воздух из груди.
Девушка с бело-зеленой кожей в упор смотрела на нее мутными серыми глазами, которые не умели выражать ни единой эмоции. Сжав на этот раз теплое горло, она попыталась утянуть девочку вниз, но Юля стала сопротивляться. Схватив скользкие ледяные руки, больше похожие на рыбье тело, она попыталась оторвать их от себя, ногами упираясь сирене в мягкий чешуйчатый живот. Боль в груди предательски увеличивалась, лишая сил и желания сопротивляться. Понимая, что проживает свои последние секунды, Юля обняла маму, после чего Олино тело обмякло, а веки медленно опустились, не закрыв светлые глаза до конца.
Сознание вернулось запахом нашатыря и резкой болью в груди, сильно похожей на ожог. Подскочив на месте, Оля выплюнула горькую грязную воду, что обжигала легкие и горло. Откашлявшись, она, наконец, сумела разглядеть, что перед ней с мокрой ваткой сидит Кристина, а позади стоят Никита и Кирилл. Все смотрят на нее — на нее или на Юлю?
— Оля?.. — осторожно спросила Кристина с какой-то надеждой, будто бы знала все, что происходило ранее.
— Да… — неувереннл кивнула девочка, удивленно глядя на нее, после чего перевела недовольный взгляд на Ворона, который смотрел на нее точно так же.
Обернувшись к парням, Кристина медленно поднялась с края дивана, на котором лежала Оля. Дом, в котором они все находились, она видела впервые. Это заставило ее напрячься. Она неотрывно наблюдала за всем, что делает Кирилл. Но он не делал ничего.
— Где Стас и Паша? — требовательно спросила Оля, не зная, чего ожидать от Кристины и Никиты.
— Подойдут позже. — ласково улыбнулась девушка, передав Кириллу оправу от кулона с зеркальцем внутри.
Взяв ее, парень поднес заранее раненый палец с точкой крови на подушечке и провел им по зеркальной поверхности оправы. Сердце Оли машинально сжалось и ненадолго замерло, все еще храня эмоции Юли, — она исчезла. Зеркальце едва ли вспыхнуло при солнечном свете, после чего потухло. И этот маленький знак давал понять, что проклятие совершено и что скоро родители Оли должны вернуться, если это условие было правдивым.
Внезапно перед глазами появились короткие детские воспоминания, которое будто бы Оля знала и до этого, но теперь они были с лицами.