Осторожно, неуверенно повернув ручку, девочка потянула дверь на себя и оказалась внутри дома Стаса. Неровный пол, как попало застеленный темно-коричневым потертым линолеумом, сильно скрипел от каждого движения, а некогда белые стены с потрескавшейся известкой сейчас неприятно серели в потемках сырого помещения. Сделав еще несколько шагов, Оля заметила проход на кухню, куда и пошла дальше. Тусклый оранжево-желтый свет пыльной лампочки, свисающей с грязных голубых плит потолка, осквернял взгляд, при этом делая кухню еще более грязной, чем она была. Ярко-зеленый гарнитур, никак не сочетающийся с разными цветами стен, был заставлен немытой посудой с остатками еды, которые еще не успели испортиться. Прямо напротив входа в кухню на старой пыльной тумбочке стояло большое зеркало со множеством сколов, детских выцветших и наполовину ободранных наклеек. Оттуда на Юлю смотрела Оля — уставшая, смирившаяся и ненастоящая. А позади Оли почему-то стояла светловолосая женщина, отбрасывая тень на хрупкую спину девочки. Осознание ударило в голову огромным камнем, заставив быстро обернуться.
Алена стояла напротив и с явным недопониманием чужой наглости осматривала гостью.
— Здравствуйте…
— Здравствуйте. — женщина кивнула, после чего нахмурилась. — Не думала, что тебе хватит смелости прийти сюда одной, Ольга.
— Я ищу Стаса. Он…
— Зачем он тебе? Нечего ошиваться возле моего сына, про́клятая девка! — Алена взбесилась и стала приближаться к Оле.
— Но я уже не Оля! — рванув к ней, Юля пихнула женщину, чтобы освободить себе путь к двери. Дернув ручку, она быстро оказалась на скрипучем крыльце.
— Что ты сказала? — женщина сильно схватила девочку за край камуфляжной куртки своего сына, начав перебирать по ней, как по канату, постепенно приближаясь к ее обладательнице.
— Я Юля! — она стала быстро снимать куртку, чтобы убежать отсюда.
— Алена! — раздался едва ли знакомый мужской голос.
С участка дяди Саши бежал тот самый мужчина, который полчаса назад привез ее в деревню. Схватив мать Стаса за руку, он легко оттащил ее от девочки.
— Ты с ума сошла?! — он тряхнул ее, будто бы пытался привести в себя.
— Это про́клятая девка! — она указывала пальцем в сторону перепуганной девочки. — Ее нужно убить!
— Беги отсюда давай! — рыкнул дядя Саша, затаскивая женщину в дом. — Стаса тут нет.
— Не подходи к моему сыну, ведьма! Рыжая ведьма!
Юля бросилась прочь, поскальзываясь на мокрых камнях дорожки. Она не будет искать Стаса и разговаривать с ним. Он все узнает сам, но уже от Оли — так, как и должно было быть всегда. Оля и Стас. Оля и Паша. Оля и Оксана. Оля и ее родители. Оля и жизнь.
Юля и смерть.
На пирс она брела в каком-то мистическом тумане, сотканном из страха и отчаяния. Он слезил глаза, путался под ногами прозрачными лентами, забирался под влажную от мороси одежду, неприятно лапая розовую кожу холодными пальцами. Быстрыми, но неуверенными, почти что вымученными шагами девочка топтала молочный поток, заставляя его растворяться в сумерках. Черное море встретило ее шумным беспокойством плюющихся неприятно-желтой пеной волн. Тяжелое черно-серое небо норовило упасть на воду и смешаться с ней бесконечной темнотой и безжизненным холодом.
Встав на краю пирса, девочка сжала в кулаке уже разогретый кулон. Тонкие веснушчатые руки дрожали, но не от холода. Теплые соленые слезы быстро стекали по Олиной коже, встречаясь на аккуратном подбородке и падая на сжатый кулак. Юля смотрела на мокрою черноту перед собой с ужасом и облегчением одновременно. В воде все началось, в воде все и закончится. Холодный, сильный ветер безжалостно трепал рыжие кудри, заставляя их безобразно липнуть к мокрому лицу. Сжав губы, между которыми оказались чужие волосы, Юля сделала небольшой шаг вперед — этого было достаточно. Черная вода, до этого устрашающе шипящая под ногами, вмиг оказалась вокруг. Теплые, соленые слезы смешались с ледяной и горькой водой моря, исчезнув с Олиных щек — все было так же, как и в прошлый раз. Тело начало сопротивляться воде, по привычке всплыв на поверхность, но Юля быстро прекратила двигаться. Обняв себя Олиными руками, она стала медленно погружаться вниз, вскоре выпустив последний воздух из груди, что неровными шарами моментально устремился вверх — в отличие от нее, у него было чувство самосохранения.
Внезапно возникшая из ниоткуда новая сила вдруг повлекла Олю наверх, к спасительному кислороду. Юля раскрыла глаза как раз в тот момент, когда голова оказалась над поверхностью грязной воды. Горячие, сильные руки вытягивали ее на бетонную поверхность пирса прямо за куртку, которая от воды стала в пять раз тяжелее обычного.
Оказавшись в лежачем положении, Юля медленно подняла голову, не понимая, что только что произошло.