Сдерживать обещание ей было непросто. После окончания школы, когда все ее сверстники, казалось, думали только о любви, Астрид пригласили поработать внештатным журналистом в местную газету.
Астрид не была влюблена, к тому же она вовсе не считала себя красавицей. Очень высокая, худая, с вытянутым лицом, она никак не хотела расставаться с детством. Ей все еще хотелось играть, лазать по деревьям, выдумывать забавы и шалости, но в окружении влюбленных подростков делать это было уже невозможно. Поэтому, отрезав косички, шестнадцатилетняя девчонка с энтузиазмом взялась писать статьи.
Астрид вообще была смелой и озорной, самостоятельной, ей все было интересно. Рамки пуританской морали всегда очень давили на ее свободолюбивую натуру. Новость о внезапной беременности восемнадцатилетней Астрид ошарашила добропорядочное семейство Эрикссонов. Для маленького городка это было, что называется, из ряда вон. Отцом ребенка оказался человек на тридцать лет старше Астрид, главный редактор газеты, в которой она работала. Он предложил ей замужество, но перспектива навечно остаться с немолодым супругом в Виммербю вовсе не привлекала юную Астрид. Всеми силами пытаясь избежать позора, родители поторопились отправить дочь в Стокгольм, подальше от любопытных глаз соседей и неизбежных пересудов.
Кто знает, как сложилась бы судьба Астрид, не случись с ней всего этого. Возможно, она была бы счастлива и в Виммербю среди прекрасной шведской природы. Однако ребенок вынудил ее отказаться от неспешного ритма деревенской жизни и беззаботности. Ей пришлось действовать, находить решения и взрослеть.
У Астрид началась совсем новая жизнь. Поначалу, конечно, простой провинциальной девочке было трудно привыкать к жизни в большом городе. Шумные улицы, вечно куда-то спешащие безразличные люди. Однако воспитанная в большой дружной семье, в любви и согласии, Астрид ощущала внутреннюю уверенность в собственных силах, которая помогала ей даже в такой нестандартной ситуации. Не тратя даром времени, она поступила на курсы стенографии, к слову, этим способом она впоследствии будет записывать все свои книги, завела новых знакомых и стала привыкать к жизни в столице. Денег у нее совсем не было. Иногда беременной Астрид приходилось выбирать: купить себе булочку или возвращаться домой на автобусе.
Сын Астрид появился на свет в Копенгагене. Кто-то из однокурсниц посоветовал ей больницу, единственную в Скандинавии, где не требовалось указывать имя отца ребенка. К сожалению, своего маленького Ларса ей пришлось оставить в приемной семье, ведь денег содержать его в Стокгольме у нее не было. Еще сама практически ребенок, Астрид пыталась хоть как-то сводить концы с концами, искала работу. Те гроши, что ей удавалось заработать, копила на билеты в Копенгаген, только бы увидеть сына. Она привозила ему нехитрые подарки и гостинцы. Так продолжалось три года.
В 1928 году Астрид все-таки повезло. Ее приняли на работу секретарем в Королевский автомобильный клуб. Накопив денег, она наконец смогла забрать Ларса из приёмной семьи. Мечтая о том, как они будут жить в Стокгольме, она временно отправила сына в Виммербю к своим родителям. Теперь, появившись на пороге родного дома, Астрид была другой. Она больше не боялась осуждающих взглядов соседок и досужих вопросов.
Воспитанная в большой дружной семье, в любви и согласии, Астрид ощущала внутреннюю уверенность в своих силах, которая помогала ей в любой ситуации.
На работе в Королевском автоклубе она познакомилась со своим будущим мужем Стуре Линдгреном, он был ее начальником. Веселый шутник Стуре любил книги так же сильно, как и Астрид. Они поженились в 1931 году и забрали к себе маленького Ларса. Молодая жена была безмерно счастлива. Она оставила работу, занялась домом и воспитанием сына, иногда писала рассказы для журналов, чтобы заработать на карманные расходы. Через три года у супругов Линдгрен родилась дочь Карин.
Астрид была необычной матерью. Она никогда не сидела на скамейке, наблюдая за тем, как играют ее дети. Молодая женщина всегда с неописуемым удовольствием играла вместе с малышами. В то же время она дико волновалась, если кто-то из домочадцев задерживался. Ее воображение рисовало картины страшных происшествий, которые, как ей казалось, вполне могли произойти.
