Ночная бригада скорой моментально, буквально в пять минут затоптала прихожую, комнату и кухню жидкой ноябрьской снежной грязью. Вопросов лишних, слава Богу, никто не задавал, и без того всё было достаточно понятно. Пустая упаковка амитриптилина на столе, ещё какие-то облатки, початая бутылка джина, тело на кухонном диване. Чего тут спрашивать?! Старший бригады, дядька лет уже за сорок с усталыми глазами, прочёл внимательно надпись на коробочке, буркнул задумчиво, будто про себя:
– Ого… Амитриптилин… Откуда только взяли? – и посмотрел испытующе на Светку. – Да ладно… Что теперь-то… Не до этого сейчас… – проверил пульс, оттянул веки и, заглянув коротко в глаза, спросил: – Давно?
– Не знаю, – всхлипнула тихонько Светка. – Я телевизор в комнате смотрела, а в кухню захожу – он лежит. Сразу вам и позвонила.
– Так. Хорошо, – он глянул на часы, – Значит, недавно. Недавно, – повторил он ещё раз и обернулся к своему напарнику: – Адреналин в вену, три куба. Нашатырь под нос, и зонд для промывания готовь. А мы с вами, – это уже Светке, – быстренько заполним документы. Вы кем ему приходитесь?
– Женой… гражданской, – как-то неуверенно ответила она, вздохнула судорожно и, почти срываясь, в голос уже добавила: – Жена я ему, жена!
– Так, женщина, – доктор посмотрел на неё внимательно, – ну-ка, успокоились, взяли себя в руки. Слезами горю не поможешь! – и тихий голос его гулким колоколом отозвался у Светки в голове: «не поможешь… не поможешь… не поможешь…» – Времени у нас мало, вы соберитесь, дорогуша, соберитесь! Чем быстрее мы тут закончим, тем лучше для него. Ну что, готовы?
Казалось, всё происходит в каком-то страшном, тягучем и зыбком полусне: она подписала необходимые бумаги, даже не запомнила какие, из ванной принесла небесно-голубого цвета таз, и они все вместе принялись за Веню. Адреналин, судя по всему, уже подействовал: спустя пару минут он приоткрыл глаза и замычал что-то неразборчиво.
– Отлично! Просыпаемся! Очень хорошо! – доктор определённо был доволен результатом своих действий.
Двумя пальцами он раздвинул Веньке зубы, они протолкнули ему в горло тонкий шланг и быстренько накачали полный живот воды.
– А теперь слушайте меня внимательно, – сказал он Светке. – Сейчас мы его поднимем, поставим на диван, на четвереньки, а вы, эй, э-эй, – взглянул он на неё, – вы меня слышите?! Девушка, ау-у!! Значит так: ваша задача – вызвать у него рвоту. Вам понятно?
«Да вызвала уже», – со злой тоской подумала вдруг Светка.
– И как же я, по-вашему, способна это сделать? – спросила она тихо. – Самой разве что стошнить тут для начала…
– Так, милая, – раздражённо отозвался доктор, он начинал уже нервничать слегка, – нам тут не до шуток! Девушка! Вы слышите меня? Ещё раз: два пальца в рот, поглубже, вызовете рвоту. Всё просто… Ну… Начинаем… Стол, будьте добры, подвиньте. Руки покажите, – он коротко взглянул на её тонкие ладони. – И ногти, милочка… обрежьте ногти. Горло бы не поранить… Давайте, Светочка, давайте поскорее…
Мычащего что-то, как телёнок, Веньку они загрузили на кухонный диван, она присела на корточки напротив.
– Пониже, девушка, пониже как-нибудь располагайтесь, – командовал ей старший. – Девушка! Пониже! Так у вас ничего не выйдет…
Она присела на одно колено, он, снова пальцами, раздвинул Вене зубы.
– Ну, давайте! Давайте! Да встаньте вы пониже! Ещё пониже, вы меня слышите?!
И Светка опустилась перед Веней на колени. Впервые в жизни она стояла на коленях перед этим, умирающим прямо на её глазах, безответственным и пьяным, и всё равно таким любимым раздолбаем, и слёзы текли из её глаз, заливая всё лицо. Она засунула пол-ладони в разорванный его рот и протолкнула пальцы глубоко куда-то в горло. По телу его вдруг пробежала дрожь, живот поджался и заходил внезапно быстрыми крупными волнами; он судорожно, от пяток до макушки содрогнулся, и изо рта, заливая всё вокруг коричневато-жёлтой пеной, хлынула наружу его горькая мёртвая вода. Он тут же проснулся окончательно, глаза его выкатились из орбит, с диким глухим рычанием он изрыгал из чрева целые фонтаны своей убийственной отравы. Так продолжалось несколько минут. Она вновь и вновь заталкивала ладонь в его измочаленное горло, пока конвульсии не стали тише и наконец не прекратились вовсе.
– Всё! Достаточно! Отличная работа! – доктор был доволен. – Уголь, надеюсь, в доме есть? Активированный, – он посмотрел на Светку. – Э-э-э, девушка, да вы что-то побледнели! Давайте-ка вот этого, немножко, – кивнул на недопитую бутылку, – грамм сто поможет. А то как бы нам и вас тут откачивать не пришлось. И уголь, уголь если есть – давайте!
Дрожащими ещё руками она налила сразу полстакана, разбавила, разом проглотила. Взглянула на доктора:
– Угля сколько?
– Таблеток восемь, думаю, будет в самый раз. Кило семьдесят пять в нём, похоже, наберётся. Если не побольше, – доктор оценивающе взглянул на Веню. – Ничего такой мужчина… Плечищи вон какие!
