Они уже усадили Веньку на диван и собирались как-то транспортировать к машине. Доктор снова рассказал, что делать дальше, написал адрес и телефон клиники, куда его везут, и наконец, уже не спящего, но и не бодрствующего Веню они все вместе загрузили в лифт и довели до экипажа скорой. Его положили на носилки, санитар сел рядом, доктор на переднее сиденье. И они уехали. А она осталась. Одна, опять одна…
И вспомнив вновь те жуткие события вчерашней ночи, Светка обхватила голову руками и с тихим стоном закачалась горестно на стуле. Ей снова захотелось плакать. Слёзы без спроса, мгновенно навернулись на глаза. «Ну вот за что, – всхлипывала она, салфеткой вытирая ставшее мокрым вдруг лицо, – за что мне это наказание? Люблю же ведь его, балбеса! Люблю ведь! А он вон как! За что он так со мной? За что он так?!»
Выпить, однако, в тот вечер у психов так и не сложилось. Как и в предыдущий, последующий, неделю, две, или месяц тому назад, бухнуть обитателям смирного дома карта не легла. Непростое это дело – устроить в дурдоме вечеринку. Только вот Веня наш – он так и не понял до сих пор, где же на самом деле оказался. Куда в действительности занесла нелёгкая на этот раз. Так что вернёмся-ка мы с вами, пожалуй, в третью палату, посмотрим, что там у нас дальше будет. Итак…
– Тогда и меня можно просто Веня, – широко улыбнулся Веничка в ответ. – Готовь, Костян, посуду! Весёленькое что-нибудь придумаем! Бухать сегодня будем!
– Ага! Посуду! Разбежался! – ухмыльнулся Костя грустно, грустно и совсем не лучезарно, увы, скорее, уже на автомате, ведь сам же и затеял дурацкий этот, как бы шутливый разговор с не понимающим, куда попал, очередным психом-суицидником. Злая какая-то искра промелькнула у него в глазах. – Ты, Веня, посмотри вокруг, внимательно. Давай, приятель, посмотри…
Венька приподнялся немного, покрутил головой туда-сюда, но ничего нового и совсем уж неожиданного так и не приметил. Больничные кровати, тумбочка у каждой, а что там за спиной, возможным увидеть ему не представлось: левая рука его была под капельницей, и встать или хотя бы просто развернуться он сейчас не мог. «Да в общем-то больница как больница, – подумал Веня. – Разве что сетка эта, да решётка за окном… Странно… Очень это странно…»
– Смотри, смотри, Вениаминчик-Витаминчик! Смелее, не стесняйся! Не смущает ничего? Сеточка на окнах, например. Небо за стеклом, чего-то в клеточку. Ни о чём не говорит?
А Венька и вправду, начинал уже реально нервничать. Хотя чего уж тут, казалось, волноваться? Ну сетка. Ну решётка. Так ведь вчера же только с жизнью прощаться собирался… Иди-ка, напугай самоубийцу сеткой на окне! И всё же Веньке стало вдруг не по себе. Настолько всё гадко и по-идиотски как-то вышло. Вот это его вчерашнее внезапное решение разом всё закончить. Как бы закончить, оставить всё же хоть какую-то лазеечку, не выпрыгнуть красиво из окна, с восьмого этажа, таблеток всего лишь наглотаться. «Как там у Высоцкого, – вдруг вспомнилось ему, – «Не умереть, а именно уснуть». Просто уснуть, теперь он понял это ясно, именно уснуть. Нет, не хотел он умирать по-настоящему. Попробовать решил. Ну и попробовал… Только и успел, что джина ещё бахнуть да сигареткой напоследок затянуться. И тут же, с пугающей быстротой, реальность вдруг стала исчезать куда-то, а сил подняться, изменить хоть что-то уже не оставалось. Вот только о последствиях он как-то не подумал. А как же Светка? Каково ей будет хоронить его, придурка? А мама? А если выживет, но дураком на всю оставшуюся жизнь? Или совсем уже овощем на грядке? И никакие решётки в план его уж точно не входили. И ему снова стало стыдно. Стыдно и горько за то, что натворил. Он вновь закрыл глаза, и тут же ясно увидел Светку, в дурацкой карете скорой помощи, всю в слезах, представил, как, вероятно, ей пришлось всё это объяснять бригаде скорой: «Он потерял большие деньги, и мы поссорились». «Господи, – подумал он, – какая глупость! Какой позор!» И ему снова захотелось спрятаться, уснуть, забыться, уйти отсюда хотя бы ненадолго.
– Ну что, братишка, призадумался? – вернул его в реальность голос Кости. – Ты спишь там, что ли? Эй, брателла?!
Чья-то рука, вероятно, его настойчивого собеседника, потрепала Веньку по плечу. Возвращаться в реальность не хотелось, ему было просто страшно.
– Да уж, задумаешься тут, – открыл он всё-таки глаза. – А правда, решётки-то здесь чего? Ведь я не в тюре?
– Ну ты, мужик, даёшь! Сплюнь три раза! И перекрестись! Ты что, ещё и грохнул вчера кого? Для кучи? – уже откровенно смеялся над ним Костян. – Нет, мужики, вы только гляньте! У Станиславыча новый экземпляр! Батеньке сюрприз! Двойной убийца, киллер-самоубийца. Аплодисменты, господа! Аплодисменты! – и с этими словами он заржал как конь, громко и откровенно. – Чувак, ты в дурке! Понял? В дурдоме! Расслабься, не в тюряге, слава Богу! Да расслабься ты, Веня-Витамин! Худшее осталось позади!
Венька приподнялся повыше на локтях, взглянул ошарашенно на Костю:
– А что я в дурке-то? Почему в дурке? Как я в дурку-то попал?
