Тем временем, в низах что-то довольно ярко вспыхнуло, что я отметил по отсвету на сополётниках и их зажмуренности. И начал медленно, но верно приходить в себя. И понял, что летать, пардон, афедроном вниз мне не очень приятно. Впрочем, Акамир был явно квалифицированнее, так что пусть и рулит. Вдобавок, много времени это не заняло — насколько я понял, он гасил нашу скорость. А так-то, одарённому в сознании разбиться дело такое, разве что намеренное. Вот при взрывной разгерметизации самолёта, а тем паче от бонбы, могли и помереть. Просто сознание потеряв, например. А так — вполне вытянули, одарённые собственно, даже парашютов не имели, вполне Миру Полисов известных.
А вообще, подозреваю, я нашу сцепку какое-то время просто на месте держал, поскольку Акамир слегка поморщился, да и начал нас ногами к земле-матушке разворачивать. Ну, метров сто и на месте стоим, оценил я, ослабляя своё воздействие, под одобрительный кивок пилота.
Ухи же были заложены намертво, как перепадами давления, так и грохотом, да и Лада постаралась.
В итоге, бухнулись мы на какую-то пожухлую зелень, с трудом расцепили руки, высвободив Ладу, да и повалились на землю, отходя от произошедшего. Впрочем, я, как самый стойкий, пришёл в себя первым.
— Пиздец Серонебу! — в праведном гневе возопил я. — Удавлю старикашку жадного, мучительно!
— Орм, — слегка охрипшим голосом отозвалась Лада. — Ты франков хотел сказать?
— Франков само собой, — отметил я. — Но нам же, блядь, леший сколько переться до Вильно! А этот жмот престарелый гаковницу зажал, — пригорюнился я.
— Жалко Стратима, — подал голос Акамир. — Что они, сволочи, в него подкинули? Белым полыхнуло, как от «Фрейи».
— Милитант? — полюбопытствовал я.
— Десяток лет в «витязях», — ответствовал пилот, обозначив отряд «эфирно-доспешных» воинов Вильно.
— А в пилоты с чего? — полюбопытствовал я.
— Небо люблю. Так почитайте все пилоты милитанты бывшие, — ответил Акамир. — Ормонд Володимирович. а как…
— Не понравился мне франкский политик, — честно ответил я. — Сильно не понравился и договор заключил слишком им невыгодный. К порту добирался — ждал выстрела.
— Это да, как под выстрелами держался, — припомнила Лада. — Эх, а мне есть что вспомнить! И летать здорово, — с искренним восторгом заявила она, впрочем, тут же ехидно добавила. — Да и молодцы столь могучие, меня так страстно обнимали. Сильны, одарённы, приглядны, — продолжала она, но всё же не выдержала, рассмеявшись.
Немудрящая шутка прошла «на ура», так что ржали долго. сбрасывая стресс. Наконец стал я мощи свои над землёй воздвигать.
— Вот вы медведь, Ормонд Володимирович, — выдал пилот потирая предплечья, где я, очевидно в него цеплялся.
— На себя посмотрите, Акамир Душанович, — огрызнулся я, растирая свои пострадавшие предплечья. — Ну да ладно. Бес знает, что франки гадкие задумали, судя по вспышке?… — вопросительно уставился я на пилота.
— В прах, термический заряд высокой температуры, — ответствовал он.
— Всё одно, двигаться надо, а то мало ли. А кто меня ныне параноиком назовёт, в око получит! — справедливо возвестил я.
— От меня уж точно, — по-родственному поддержала сестрица.
— А я добавлю, — дополнил пилот.
— Это хорошо, а мы вообще где сейчас? — уточнил я.
— Гент, — тыкнул дланью взад пилот. — Брокель, — тыкнул он лапой вправо. — Антверпен, — тыкнул он налево.
— А что ж нас сюда занесло? — удивился я.
— Фронт грозовой облетали, — ответствовал Акамир.
— Ну и даже неплохо, — прикинул я. — Все целы, к пути готовы? — уточнил я, на что спутники выразили умеренную готовность. — Тогда двигаем в Антверпен, Акамир Душанович, указывайте путь. И напрямки, к бесам дороги, — уточнил я.
— Дальше всего, — уточнил пилот.
— И по… всё равно, — решил я к мату не привыкать. — Нам туда лучше всего. А насчёт дорог, — выдержал я театральную паузу, заполненную разминанием Лады кулачков.
— Да как скажете, я себя тоже в око бить не намерен, — отрезал пилот.
И двинула наша троица, сначала довольно деревянно, а потом расходились. Впрочем, я как эфирным зрением, так и просто озирал округу. да лапу, от саквояжа свободную, на перуне держал. Спутники мои через часик «отошли» да и принялись на персону мою взгляды бросать ехидные, впрочем, не комментируя.
Ну и дурачьё, так же мысленно определил я статус глядунов. Вот бес я расслаблюсь, пока в Вильно не окажусь. Да и там расслабляться слишком не буду. Вообще, бардак, мать его, начала нарастать внутри злость и обида.
Ну за что мне всё это? Ведь не худший я человек вроде, я всего лишь хочу чтоб всем хорошо было умеренно, а мне сильно. Да и если прочим сильно хорошо будет, не особо огорчусь. Очень скромно и понятно! А тут какая-то непотребщина творится, гадкая.
Шли мы, рассекая поля пейзанские, уже часа два. Я злопыхал, округу обозревая, что делал не зря. В рощице на нашем пути, пребывали три человека. Я напрягся, и тут из рощи раздался пулевой выстрел. Толкнув спутников на землю эфиром, я понял что всё, довели. Я щаз пойду этих уродов натурально убивать!
