Тем временем подкатил самокат данской управы, куда мы и погрузились. И доставались в оную управу, где возница нас до кабинета и сопроводил. Аскульдр был столь же велик, стремителен и громогласен. Зарядив мне по плечу ручищей своей, он рявкнул в селектор «Эль, тролл сиги!», после чего уставился на мою персону.
— Лада Буреполковна, кузина моя и помощник в посольстве, — начал я. — Акамир Душанович, авиатор и пилот судна нашего воздушного. Бывшего, — дополнил я, на что Аскульдур бровь вздёрнул. — После справления посольства в Полисе, название которого я хотел бы для начальства сохранить, однако, скажу что франкского, — начал я, на что собеседник покивал, — поведение принимающих было чрезмерно подозрительно. В воздухе решил проверить и было обнаружено взрывное устройство, — продолжил я, пока дан глаза удивлённо пучил. — Акамир Душанович, технические детали взрывного устройства почтенному хэрсиру сообщите, — указал я.
— Слушаюсь, — вполне милицейски ответил пилот. — Бонба на смеси кислородной и обогащенном огнероде. С эфирными конструктами на срабатывание, неизвлекаемость. Аналог «Фреи» заряда, только в виде бонбы.
— Точно? — пробасил дядька неверяще.
— Пламя белое, с этаким лиловым отливом, знаете…
— Знаю, — буркнул Аскульдр. — Вот же не повезло вам, — прокомментировал он. — И франки, сучьи дети… Ладно, понял, поздравление с избавлением от полей ледяных. От меня что хочешь хускарл? И дар мой сгорел? — посмурнел он. — Пей до дна! — рявкнул он, пихая в меня кружкой эля.
Я и выпил. Хороший эль, кстати, с травами приятными, отметил я. И именно эль: с некоторых пор параноил я и насчёт составов всяческих, механику желез внутренних отслеживая.
— Не сгорел, хэрсир Аскульдур, — отдышавшись начал отвечать я. — Посольство боёв не предполагало…
— Дурень! — припечатал меня дан. — Вот тебе и урок, с собой носи, был бы с тобой — мож и сорвалось у злодеев что.
— Буду, — заверил я, мистика-не мистика, а пригодится, если что. — А помощь нужна в доставке до Вильно. Ежели самолёт какой, так через полчаса по возвращении деньги верну.
— Будет, — кивнул Аскульдр. — И денег не надо.
— Надо, — отрезал я. — Я не побирушка, да и Вильно не Полис нищих.
— Не надо! — рявкнул хэрсир, хватив лапищей по столу. — Не извозчики мы! Помощь дружескую окажем! — выпучил он на меня очи.
— А я говорю — надо! — понесло уже меня. — Помощь — одно, а милостыня — другое! Коль с дорогой поможите, так помощь великая, но дорогу всё едино оплачу! — вытаращил и я очи.
И стали мы друг на друга очи бешено пучить. Попучили с полминуты, как вдруг Аскульдур заржал. И ржал, мало что не до слёз.
— У вас в Вильно все чтоль такие? — вопросил он, отсмеявшись. — Что Добродум буян своевольный, что ты, хускарл Ормонд. Ладно, сам пилоту сунешь, что должным сочтешь, — махнул он на меня лапищей. — Связь нужна эфирная?
— Не думаю, — помотал я головой. — Шифрования не знаю, а открыто сообщать, что живы мы…
— Мыслишь, что франки погонятся? — ехидно вопросил хэрсир, но на него уставилось уже три пары бешеных глаз. — Ну, может и погоняться, — несколько сдулся он под этим артобстрелом. — Ладно, поезжайте, посольский «Стриж» вас до Вильно доставит, — сказал он, кинув пару указаний по фони. — Береги себя, хускарл Ормонд, ещё эль без спешки попить надо. И Добродуму привет передать не забудь!
— И вы себя берегите, хэрсир Аскульдур. Благодарность вам от всего сердца, — довольно низко поклонился я.
Стриж оказался той же " кривовинтовой " машиной, правда, с вместительным салоном. В полёте я полюбопытствовал, а Акамир просветил, что форма сия связана с тем, что воздух себя, на оборотах высоких, вести себя начинает газу неподобающе, соответственно, для скоростей высоких форма специальная есть, в Новограде изобретена лет двадцать назад. Ну, я в аэродинамике не силён, но что-то такое предполагал.
Через пару часов «Стриж» приземлился в воздушном порту Вильно и мне, где-то наполовину, полегчало. Правда я судорожно задумался, как бы с даном рассчитаться, но Аскамир на моё чело мыслями отягощёнными хмыкнул, да и метнулся в недра порта, вернувшись через минуту с десятком гривен. На мою вздёрнутую бровь выдал:
— Снявши голову, по волосам не плачу.
— В Управе верну, да и самолёт Управа скомпенсирует, — ответил я.
До самой управы я добрался в лучших традициях Мира Олега: злобно рявкнул на чинов порта, махая бляхой, да и организовали они служебный самокат. Бардак, конечно, но всё достало. Отвёл спутников в Управе в трапезную, посулив что позовут их вскоре, да и направился к начальству.
С оным на пороге столкнувшись — откуда-то Леший возвращался. Увидев мою персону, просто лучащуюся улыбкой, начальство хмыкнуло, да в кабинет меня запустило.
— Вернулись уже, Ормонд Володимирович, — совершил леший открытие, за стол уместившись. — И как посольство ваше?
— Вы знаете, Добродум Аполлонович, я на вас даже не злюсь, — мечтательно сообщил я потолку. — Потому что посольство это просто пиздец какой-то, — честно сообщил я.
Нахмурившийся Леший на меня эфирное диагностическое воздействие произвёл, нахмурился сильнее и выдал:
