— Вариантов не было, — пожал плечами я, осуществляя " антисоглядатайное " воздействие. — В этом бардаке заокеанском, никому ничего кроме денег и не надо. А если и надо — так не признаются. Скинули нас на Суторума ентого. Вроде бы и самый заинтересованный, так и ему «вроде интересно». А на деле думал, как бы от нас отделаться, судя по физиономии. Ну а про дуэльки их ты и сама читала. Либо его на конфликт вывести, ну и потом уже как «свой» говорить, либо посольство нынче же закончилось бы, безрезультатно, — подытожил я.
— И всё одно аккуратнее будь, — применила неотразимый аргумент подруга, на что я согласно покивал.
Да и задумался. Тяжело будет с этим Морсгентом работать, да и вообще в Полисе сем: у них психология «однодневок», живи одним днём. Впрочем, ряд психологических особенностей на сотрудничество, причём добросовестное, даёт надежду.
Ну и обеспечив эфирную безопасность, использовал я служебный эфирофон, пока разница во времени мой вызов не сделал невозможным. Ожидание затянулось на десяток минут, после чего скрип Остромира потаповича раздалось из динамика:
— Это вы, Ормонд Володимирович? — осведомился академик. — Как дела ваши?
— Я, Остромир Потапович, здравия вам, — отозвался я. — А дела у нас довольно неудобные.
Ну и просветил внимательно слушающего собеседника в текущие реалии Новой Пацифиды вообще, ну и академические расклады в частности.
— И могу вам сказать, что данные сии идут лишь со слов Морсгента Суторма. Но, учитывая мандаты и его положение, скажу вам так: либо всё мной сказанное реальность, либо Новая Пацифида в сотрудничестве категорически не заинтересована, переговорщика негодящего выставив, — заключил я.
— Да-а-а, — протянул старик. — Разумно. Хотя вероятность недобросовестного исполнителя вы полностью исключаете?
— Вообще не исключаю, — ответил я. — Вот только полномочия и мандаты высшего уровня. Скажем так, в поголовную глупость и слепоту местных политиков и академической верхушки, я не верю.
— Хм, — похмыкал Остромир. — Думаете, посольство неосуществимо?
— Осуществимо, но надобно несколько сменить формат его сменить, — ответствовал я. — Я слова сего Морсгента проверю, в меру сил, но думается мне, что всё так, как он сказал. А в этом разе, нужно сотрудничать как раз с ним и этой Энергетической Кафедрой.
— Тогда проверьте, Ормонд Володимирович, — одобрил мои планы Остромир. — А там поступайте по разумению, в рамках узнанного. И связывайтесь, по мере необходимости, — дополнил он.
На том и распрощались. А я, оставив Милу, оседлал своего погонщика самоката. да и съездил в «общую» приёмную местной Академии. Собственно, там должны быть основные «улики» правдивости Суторума, ну или наоборот.
И, судя по объявлениям и листам, выходило что тип рёк правду: натуральные ценники на обучение, предложение «работ изыскательских» и прочая комеррщина, причём рекламного толку. А значит, нужно сотрудничество с его кафедрой, причём более «деловое», нежели то в приличных Полисах принято, думал я, возвращаясь в гостиный двор. Впрочем, намётки есть, а как пойдёт — увидим.
Да и ряд предложений мне интересными показались, впрочем, посмотрим.
Ну и в нумере решил я штудиям гимнастическим предаться. Вместе с Милой, для начала в смысле прямом, ну а там посмотрим. И вот, утруждаемся мы с подругой в палестре, как видим. Что аж трое из обслуги чёрной в палестру набились, да очи на нас свои пучат.
Шуганул я глядельщиков, которые вполне успешно шуганулись, а мила недоумённо поинтересовалась. а чего это они.
— Дикари, — честно ответил я — И не потому что эти чёрные, я про всех. Живут тут дикари глупые. У них вид тела обнажённого непременно с коитусом связано, а демонстрация его прилюдно чуть ли не оскорблением общества почитается.
— И на соревнованиях атлетических? — изумилась подруга.
— Даже в термах. Бес знает, с чего они глупость такую придумали, одно слово — дикари, — припечатал я.
— И даже если тело красивое? — всё ещё не могла поверить в такую глупость Мила, на что я веско покивал. — Точно, дикари, — согласилась она.
Дозанимались, в терме прогрелись, да и друг другом не пренебрегли. А по делу, разобрали Милины записи, кои оказались вполне подробны, удобоваримы и как в Управу, так и в Академию годящие.
Ну и в обеденный час следующего дня прибыли мы в Академию, где служка местный нас уже ожидал. Да на террасу давешнюю, хозяином снабжённую, сопроводил.
— Доброго дня вам, господин Терн, госпожа Сулица, — выдал усатый. — Присоединяйтесь, — широким жестом указал он на пару приборов на уставленном яствами столе.
— И вам, господин Суторм, дня доброго, благодарствуем за угощение. — выдал я, знакомясь с пищей.
Пища как пища, после знакомства выдал вердикт я. Правда изобилие сладких соусов на мой вкус чрезмерно, а так вполне съедобно. Мила чуть раньше нас вкушать закончила, приготовилась, на что хозяин хмыкнул, закурил, да и перешёл к делу.
— Вчера вы, господин Терн, о форматах возможного сотрудничества говорили, — озаботился о том, а не болезен ли я памяти потерями, собеседник. — И как, есть вам что предложить? — полюбопытствовал он.
