— Нисколько, — оскалилась моя дипломатичность. — Значит, добыча моя? — уточнил я, на что последовал кивок. — Вот и отлично, — с этими словами я сдёрнул веревку с сомлевшей говядины.
Впихнул верёвку аборигену, а через несколько секунд ему же пихнула самострел меня понявшая Мила. И шагом, под недоумевающими взглядами, направили мы свои транспортные биомобили в обратный путь. Но, выдержав паузу, я свой модуль придержал, да и бросил соохотничкам:
— Приглашаю вас, уважаемые, в едальню пристойную, охоту отметить.
— А зубр? — недоумевал Морсгент.
— Так это моя добыча, — оскалился я. — Пусть гуляет.
Публика мой ответ скушала, пошушукалась и даже изволила признать, что в праве я своём. А отсутствие шашлыка зубрячьего, вполне за кару за «невинную шутку» тянет, так что даже соизволили представиться. В принципе, как я частично узнал по мордам, так и догадался, была троица мужей и две девицы (хотя и возраст не подходящий, но пусть девицами будут, галантно и мысленно решил я) ведущими специалистами энергетической кафедры и приятелями (а, подозреваю, и соуправителями) Суторума.
В общем, добрались мы до Полиса. Правда я, на обратной дороге, начал в полной мере испытывать неэргономичность и прочие поганые свойства транспортного биоартефакта. В смысле стал, как бы это помягче, себе зад отбивать и ноги натирать. В местах неудобных, на сбрую кожаную не взирая. И вонял этот модуль потом отвратно, вот что в этой пакости Мила находит?
Но превозмог, хотя походка у меня, уже в Полисе была несколько… странная. И ведь эфиром не воздействуешь толком, печалился я, столь искусно я эфиром не овладел, да и пятёрка одарённых точно взирать и ехидствовать будут. В общем, в едальне в уборной поправлюсь, а пока потерплю, мужественно решил я.
С едальней, кстати, вышло довольно просто: в паре шагов от Полисных врат сияла стеклянными стенами и охотничьей фигнёй типа «трофеи» едальня «Привал охотника», очевидно весьма востребованное и тематическое место. Ну и не увидеть сие заведение от ворот было затруднительно, так что на него я и нацелился.
Разместились мы за столиком (я, кстати, дополнительным спектром ощущений в афедроне и окрестностях насладился) и здравицы пошли: за охоту удачную и интересную (попробовала меня уколоть одна из дам, на что я столь широко улыбнулся, что увяла она). За здравие, за сотрудничество плодотворное, а на последнем я извинился, да общество покинул.
Раскорячился в уборной, да стал, в меру сил, межножие своё латать от диверсии конячьей. И хоть не терапефт, но полегчало. И тут в кабинку где я раскоряченный пребывал, стук.
— Господин Терн, — раздался взволнованный голос Суторума. — С вашим секретарём неприятность…
Договорить он не успел, рванул я в зал. И что я вижу: стоит некий хлыщ, в шляпе столь широкополой, что под ней три хлыща уместить можно. Морду имеет улыбчивую, но глазки бегающие. А Мила в него из «Весты» целиться. Ну, цела-жива, успокоился я.
— Приставать к госпоже Сулице с предложением интимным начал, — скороговоркой сообщил Морсгент.
— А вы не вмешались? — равнодушно уточнил я, приближаясь к мизансцене.
— Позвольте, не успели просто вызвать! — возмутился собеседник. — Ваш секретарь оружие извлекла. Так не делается, — посетовал он.
— Угу, — буркнул я. — Милая, этот тип к тебе хоть пальцем прикоснулся? — уточнил я.
— К волосам… — начала было Мила, но хруст прервал её.
Вот честно, не до реверансов было, так что я просто, с эфирным усилением, влепил типу в чело. Чело, судя по хрусту, поломалось, а тип протест свой потерей сознания выказал.
— А… это… — недоумевал Морсгент.
— А это я его на дуэль вызвал, — с ангельской улыбкой ответствовал я, положив руку Миле на плечо и ободряюще пожимая. — По-нашему.
— Так он же без сознания? — продолжал удивляться академик.
— Ну да, — покивал я. — Выживет — пусть принимает, — милостиво дозволил я.
Через полминуты тишины раздался неуверенный смешок, а через минуту ржала вся компания.
— Выживет — пусть принимает, — аж прослезилась одна дама. — Это вы изящно сказали, господин Терн.
— Да, остроумно, — с улыбкой покивал Суторум. — Но несколько вне правил…
— Хм, если меня слух не подводил, сей, — указал я на выволакиваемое тело, — господин первый ручонки распустил. Если бы словом — так словом и был бы послан. Ну а протянул руки — получил в чело, — развёл я руками.
— Так-то оно так. Но всё ж вызвать было бы вернее, — пробормотал академик, а на мой скептический взгляд аж лапы поднял. — Нет, вы вполне вправе, господин Терн, госпожа Сулица ваша сотрудница и… — замялся он.
— Спутница жизни, — озвучил я.
— Тем более, тогда и правоту вашу в полной мере признаю, — не стал лезть на рожон Морсгент.
— Ты это серьёзно? — на ухо мне шепнула Мила.
— Ну да, у нас же и контракт почитай пожизненный, коли разойтись не пожелаем, — напомнил я.
— А всё ж спутницей меня ты впервые назвал, — горячо прошептала мила и за ляжку пожмякала.
Женская психология, мысленно вздохнул я, ушами Мир видим. Хотя не вполне. А так — молодец девочка, ствол не дрожал, держалась уверенно, достала лишь после контакта телесного. Моя овечка, улыбнулся я подруге.
