И, значит, выставили такие требования. От которых местные слегка впали в ступор. Белая скво за зубра и прочие увлекательные предложения. Сначала местные покивали, да и плюнули слюной на наглых местных, продолжая охоту. И начали лошади ноги ломать в ловушках, поля травиться, а живность уводиться. На горячем, что характерно, никто аборигенов не ловил, но по их наглым красным рожам всё и так было ясно.
И выходила дилемма: воевать аборигенов было глупо. Да, их немного «на площадь», но по факту до беса. Плюс одарённые у них есть, с довольно гадкими умениями, методом тыка изученными. В общем,"ни боли, ни выгоды». А в единого бога в Полисах веру не завезли, так что до геноцида на ровном месте даже в заокеанских Полисах не дошли.
При этом, охотиться жители Полисов желали, пусть не все, но «высший класс» точно. И отказываться от этой забавы не желали. И вот, по результатам длительных переговоров, открылись, чтоб их, натуральные «охотничьи заповедники». Места, в которых на зубров под присмотром местных (натурально, егери, хмыкнул я) можно было охотиться. Но, мало того, что «по традициям» местных, так ещё и за убиенного зубра надо было отдавать корову (раза в четыре больше и жирнее зубра). Плюс ещё какие-то бусы и зеркала. Деньгами выходило немало, прямо скажем.
Что, учитывая «элитность», охотничков не останавливало. Но вот «традиционное оружие» было весьма неудобно. Впрочем, в этом случае аборигены на уступки пошли. В итоге в охоте использовались топорики, ножи, копья, самострелы (последние для неодарённых, в основном).
Ну а одарённым предлагалось использовать аркан, «беря» дичь живьём и «выкупая» её у аборигенов по желанию. В общем, материться мысленно второй раз я не стал, но в повальной скорбности головой местных уверился. Развлечение у них, видишь ли, верёвкой, причём на лошади, что прямо скажем, только мешает, ловить семьдесят с лишним пудов говядины. Злонравной притом не менее, чем лешие всяческие.
Впрочем, послатость моя и долг служебный выбора не оставляли: надо — значит, надо. А Мила хворой скажется, думал я, лыбясь дикарскому Морсгенту и на сию авантюры с, чтоб его, благодарностью, соглашаясь.
А в хоромах Мила меня удивила, с энтузиазмом предвкушая мероприятие.
— Давно я верхом не ездила, — вслух рассуждала она. — Ормоша, мне костюм верховой нужен.
— Угу, — угукнул я. — А ты умеешь на этих лошадях передвигаться?
— Умею, конечно, — аж удивилась она. — И по гимнастике нужда есть, да и просто на ипподром езжу иногда. А ты нет?
— Как-то не довелось, — кисло ответил я. — Как-то боязно с тобой ехать, — признался я. — Опасно это.
— Ну, ты меня уж совсем за хрустальную барышню не принимай, — погладила меня по макушке овечка. — На лошади удержусь, да и соскочу, если что. Самострелом пользоваться умею, с батюшкой охотилась, — веско закивала она.
— Хм, ну ладно, — решил я. — Мила, а как эту вашу лошадь… ну не знаю, рулить ей что ли? — полюбопытствовал я, вызвав искренний (и обидный!) смех. — Не смешно, — буркнул я.
— Прости, Ормоша, — нагло хихикая, выдала моя овечка. — Не буду смеяться, — нагло соврала она, хихикая. — Так тебе же учиться надо! — сообразила она. — На охоту же завтра!
— Многому я научусь, — буркнул я. — Да и где?
— Ипподром тут точно есть, — уверенно заявила подруга. — Иначе Полис не Полис. А сколь многому — посмотрим. Ты у меня талантливый, может и не свалишься, как репы куль. — прыснула она.
На что я морду оскорблённую сотворил, но терниться не стал. Ибо мудёр и разумен и комичность сей ситуации ценить способен, да. Но овечке моей я сей ржач бесстыжий припомню, мысленно посулила моя коварность.
Мила тем временем развела суету, призвала прислугу, получив информацию, что ангар для животин ентих в Новой Пацифиде имеется, ну и подхватив не пышущего энтузиазмом меня под руку в этот вертеп увлекла.
Добрались мы до ангара сего. Мила со знанием дела нашла специально обученного служку, да и какою-то там аренду без инструктора заказала. На мои вялые писки со знанием дела заявила, что сама всему научит. Ну и бес с ним, решил я, на всякий случай уточняя стоимость кобылы (спокойной как черепаха! — врал служитель). Помявшись же, цену ентой животины служитель назвал, убедив меня в моей платежеспособности. В итоге на присыпанное песочком поле, заходил я с улыбкой. Меримый подозревающими взглядами как служки, так и Милы.
Этот транспортный биоартефакт был здоровым, как, извиняюсь, лошадь! Причём злонравие и коварство ему явно поставляло моё начальство, промышленными масштабами. Для начала, эта непотребная скотина встала, якобы смирно. Ну я подошёл, выслушал Милины наставления про стремена, надышался вонючим потом ентого противного создания, ну да ладно.
Подхожу я, значится, к скотине сей, ногу в стремя вдеваю… а эта гадость трогается! Причём ещё спасибо, что шагом! То есть, я за этой скотиной, как дурак на одной ножке прыгаю. А овечка моя со смеху покатываться! И сквозь ликование злостное мне советует(!) вскакивать в седло!
