— Сударыни мои, вы уж простите, но в таком состоянии нам только к психологу ехать, а не на бал, всем троим, — откомментировал я дружно подпрыгнувших и взвизгнувших, после хлопка рукой по комоду, девиц. — Будем лечить.
— А как? — поинтересовалась Мила под кивки Люцины.
— Национальной методой, — пробурчал я, извлекая из недр буфета бутыль вина. — Градус невысок, нас трое. Ваше здоровье, — расплескал я винище по трём бокалам.
В итоге несколько расслабились дамы, а то совсем мрак был. Да и моим нервам их нервическое состояние было как сталью по стеклу. Этакий резонанс психоза, мысленно хмыкнул я. Проверил, всё ли взял: цербик, кортик на ремнях у бедра. Медаль глумливая на ленте, всё, как положено.
Доехала наша троица до комплекса зданий гимназиума на самокате с Твёрдом в водителях чуть ранее срока. И, как показала переполненная стоянка перед «академической башней», весьма вовремя. Еле втиснулись, что, по здравому размышлению, и логично: не только наш поток, а не менее десятка потоков разных лет ныне на балы явились.
И поднялось наше трио, служкой гимназическим ведомое, аж на самую верхушку башни: зал «первого года», далее уже пониже. Впрочем, ежели до подвала кто и доживал, то на сборище дружно своими антикварными персонами чихали.
Столы с закусками и выпивкой на данский манер у стен стояли, в окна высокие виделся гимназический архитектурный ансамбль, да и Акрополя часть. Вполне приглядно, отметил я. А вот соучеников было пока не особо: десяток каких-то типов разнополых, лично мне в упор незнакомых.
— Перекусим и домой? — без особой надежды вопросил я.
— Через четверть часа, по протоколу, общий танец, бал открывающий. Сиртос, в открытой позиции, трио справимся, — озвучила Люцина.
— Вовремя сообщила, мой поклон земной, — отернился я. — Впрочем, и вправду справимся, уж мы с Милой точно, — на что овечка моя с улыбкой покивала.
— И я не подведу, — поджала губы Люцина.
И вправду, через дюжину минут в зал набилась вся полусотня нашего потока. Или больше чуть, не интересовался. Ныне-то народу было явно поболее: дамы и кавалеры сопровождающие зачастую были явно не в том возрасте, что соученикам моим полагался.
Да собрался оркестрик небольшой. Сопелка в составе его наличествовала, так что это был хороший, годный оркестрик. И начали они наигрывать сиртос, протяжную, плавную мелодию эллинской природы. И танцы были соответствующее, плавные, с широкими помахивания руками и медленными, скользящими шагами.
Учитывая, что наигрываемый вариант сиртоса предполагал этакий круговой обход танцорами помещения, в синхронном (безусловно, относительно), движении, память Олега норовила обозвать сие танцульство «полонезом». В принципе — похоже, отметил я, вертясь, как уж на сковородке. Дело в том, что «вести трио», в процессе обхода труда не составляло. А вот на остановках, когда музыканты слегка меняли темп, мне приходилось постоянно переключаться с партнёрши на партнёршу, притом не нарушая плавность и размеренность танца. Морока, отметил я на третей остановке, но справляюсь. Как выкручиваются на кварте, мне и помыслить страшно, впрочем, кварты редко бывают с одним мужем.
Так и довели круг до конца, покинув его. Впрочем, покинули его и соученики, так что мелодия постепенно затихала, сменившись ненавязчивым бренчанием, просто «звуковым сопровождением». Окинул я собравшихся взглядом, да и забил. Особо никого не припоминаю, а морда и рожа неплохо запомненных у меня ну вот совершенно никакого желания с ними здороваться не вызывают. В даль послать — да, а здравия желать… нет, точно желания нет, разобрался я в своих чувствах.
Прихватил овечку мою под руку, да и целенаправленно потопал к панорамному окну, соседствующему с банкетным столом. Благо, Люцина, хищно поводя носом, нацелилась на неких своих «подруг». Ну а мы с Милой в уголке примостились, фруктами угощаясь да видами любуясь. Взгляды на нас бросали, но с воплями на объятья нарываться никто не стремился.
Впрочем, так как цель Люцины была в «ярмарке тщеславия», в покое нас не оставили. Через пяток минут подруга с хвостом из дюжины человек присоединилась к нам, и даже пришлось реагировать на кивки «Ормонд» ответными кивками, правда, молчаливыми. Ни беса я сих типов не помнил, признаться. А Люцина пробралась поближе, в зону «она с нами», продолжая что-то важно вещать. Пока некая девица, смутно знакомая, хлебнув спиртного, аж с некоторым вызовом уставилась на меня:
— Ормонд, ты и вправду децемвир? — выдала она.
— Сударыня, — широко улыбнулась моя злоехидность, — сей знак, — потыкал я в значок на своём лацкане, — однозначен и двойных толкований не приемлет.
— И как у тебя вышло? — не успокаивалась девица.
— Покуда прочие, не буду тыкать перстом, — ехидно ответствовал я, — безделью предавались, я штудиями был занят. А остальное — лишь достойная награда трудов моих, прошлых и нынешних, — задрал я нос, стараясь не улыбаться, благо уши навострили все окружающие.
— А вы, — обратилась назойливая девица к Миле, — не Милорада Поднежевна часом?
