— Никак не часом, а всю жизнь, — ответствовала с улыбкой Мила, показав что я её «испортил», причём куда надо.
— А вы… — указала она на меня и Милу, да и Люцину широким жестом захватила.
— Друзья сердешные, — важно покивал я, беря дам за руки.
И если овечка моя улыбалась, хотя и с пониманием, то Люцина надулась и взирала на «любопытную», несколько сдувшуюся, с заносчивым превосходством. Ну, бес знает, может эта говорливая — главная обидчица, или ещё что.
К Миле же подошли несколько человек и вполголоса интересовались гимнастикой, выступлениями. На что подруга отвечала, что гимнастическую карьеру она завершила, видит смысл ныне в семье. Но побеседовать о «увлечении былом» не против, чем и занялась.
Музыканты же начали наигрывать пульку, быстрый парный танец. Люцина бросила на меня взгляд столь пронзительный, что не пригласить её было бы преступлением. Переглянувшись с Милой, мимикой показав что «скоро буду», я соученицу за руку прихватил, выводя в танцевальную часть зала.
— И как оно тебе? — полюбопытствовал я, кружа с девицей в быстром танце.
— Замечательно, — улыбнулась раскрасневшаяся Люцина. — Забава, клуша недоверчивая, себя так глупо поставила, — выразила ликом счастье она.
— Ну, если тебе это поможет, то и пусть его, хотя… Впрочем, сама всё понимаешь, — не стал читать нравоучения я, да и партнёрша покивала, не переставая сиять аки золотник начищенный. — Да, полтанца — вернемся. Мне с Милой танцевать надо, — пояснил я, на что девица понимающе прикрыла глаза.
Вернувшись к «нашей» кучке, я узрел смутно припоминавшегося парня, явно несколько перебравшего. Размахивая руками, тот вещал Миле «правду жизни»:
— Милорада Понежевна, не можно вам гимнастику рифмическую бросать! Вы лишаете поклонников красоты и грации вашей, части жизни! — глаголил сей тип. — Вы должны танцевать! — безапелляционно заявил он.
— И не поспоришь, — в голос припечатал я, выхватывая мою овечку за руку из круга «поклонников» и ведя в круг танца.
А вот клювом сей парень хлопает на удивление приятственно и художественно, оценил я уже в танце выпученные очи и хлопающий клюв «кредитора». И вправду талант, прям приятно даже, не без ехидства помыслил я. И переключился на кружащуюся со мной в танце Милу.
— И всё же, ты уверена в том, что хочешь рифмическую гимнастику бросить? — уточнил я.
— Почему «бросить»? — улыбаясь ответила подруга. — Ты, наверное, думаешь, я для поклонников старалась? — на что я, сколь танец позволял, пожал плечами: и впрямь так и думал. — Нет, — уверенно отрезала Мила. — Танец — он для себя. А теперь для себя и тебя, — отметила она. — А те, кто «ради поклонников» тщатся, никогда из общей группы и не выбираются, — припечатала она.
Вернулись к «кучке», где Милу вновь окружили «поклонники и поклонницы» таланта. Впрочем, талантливый клювощелкательный парень не обнаружился, очевидно, побрёл нести «правду жизни» куда-то ещё. К моей надменной персоне с разговорами не приставали, так что я просто за дамами приглядывал, да сопелкой наслаждался.
А через четверть часа решил всё же с подругами пообщаться, да и угостить их не помешает. Мыслил я так, нагружая вытянутый с банкетного стола поднос бокалами и закуской.
Как вдруг послышался знакомый и нетрезвый голос: «А вот и колобок! А пойди-ка сюда!» Ну шут знает, кого там пьяный Славобор зовёт, ко мне это касательства не имеет, отметил я, нагружая поднос. Впрочем, чувство эфирное развернул, на всякий, и не зря: после нескольких высокоинтеллектуальных воплей на тему «Оглох чтоль?! Подь сюды!» Славобор решительно двинулся к моей персоне.
И чуть не пропахал носом банкетный стол: моя ехидность, подхватив поднос, изящным пируэтом покинула траекторию его движения. Но удержался парень, невзирая на опьянение, отметил я. Видно, неплохо его в милиции гоняют, правда, недостаточно, похоже. Мозгов не добавили.
— Привет, Славобор, — выдал я. — Если ты со своим прошлым предложением, то ответ тот же. Да и спутницы мои тебе о сём должны были сказать. Засим оставляю тебя, — выдал я в раскачивающуюся и возвращающую равновесие спину.
Парень резко развернулся, с мордой недоброй, но уткнулся взором в значок чина, потом медаль, кортик… невзирая на опьянение, чело его осветилось от визита мысли, а возможно, даже и не одной. Не желая нарушать этот сакраментальный момент, я ему просто кивнул, направляясь к девчонкам.
Вообще, было у меня желание потерниться в его адрес, когда было принято решение бал ентот посетить. Но наблюдение за Люциной эту мыслишку подавило: ну она, как Мила подметила, «рваная», ей, чтобы «срастись», сие надо. А мне-то на кой? Доминантность свою демонстрировать? Так глупо и смешно сие, учитывая, что мы с тем же Славобором можем и не увидеться в жизни. А на мнение незнакомцев посторонних, бывших моими соучениками, мне всё равно как-то.
Так что решил я на альфача нашего плюнуть слюной. Причём мысленно, чем свою высокую культуру и доминантность в своих глазах продемонстрировать.
К «нашей» кучке подошёл, девиц в стиле «кушать подано» из кружков выдернул, да и под закуски и вино завёл беседу.
