— Вы не управляете огромной плантацией, как я. Я не могу себе позволить освободить рабов. Мне и так уже не хватает рук из-за тех, кто сбежал к англичанам воевать против американцев.
— Можно понять, почему у них было искушение сбежать, — вставил Гордон, придерживаясь непринужденного тона светской беседы. — Если бы вы были рабом, разве вы не поступили бы также?
— Наверное, поступил бы. Однако африканцы отличаются от нас. Я хорошо обращаюсь со своими рабами, лучше, чем большинство хозяев. Будь у них хоть немного здравого смысла, они бы остались у меня.
— Стремление к свободе — сильное желание, — тихо заметила Калли. — Такое же сильное, как стремление к любви и семейному счастью. Ради этого люди любой расы рискуют жизнью.
У Грина был такой вид, будто он почувствовал себя крайне неловко.
— С этим я не спорю, но я не могу содержать плантацию без рабов.
— Почему бы не попробовать обращаться с ними как с работниками по договору? Предложите своим рабам получить свободу после того, как они отработают определенное количество лет. Если раб согласится, составьте договор, где объясняются условия, подпишите его, взяв в свидетели местного проповедника или аболициониста, которому этот раб доверяет. Это даст вам время подготовиться финансово. Думаю, многие работники останутся и после того, как получат свободу.
— Вероятно, это осуществимо. Когда кризис минует и мои жена, сын и его семья снова будут дома, я обсужу данный вопрос с ними.
Калли одарила Грина такой сияющей улыбкой, что Гордон чуть не упал со стула, хотя улыбка была адресована не ему. Мгновение Грин выглядел ошеломленным, а потом сказал:
— Да, миссис Одли, я серьезно подумаю над этим. Благодарю вас. — Он встал со стула. — А сейчас мне нужно вернуться к работе.
После того, как Грин ушел, Калли тоже поднялась из-за стола.
— Спокойно ночи. Я хочу немного подышать свежим воздухом на веранде, а затем пойду спать. День был тяжелый.
Гордон галантно встал.
— Да, очень. Не возражаешь, если я к тебе присоединюсь?
— Нисколько. — Она улыбнулась. — Ведь ты сможешь мне показать, в какой стороне Вашингтон, я хочу посмотреть, горит ли там что-нибудь до сих пор.
— После дождя, вероятно, нет.
Гордон вышел за ней наружу. Луна освещала широкую веранду, опоясывающую дом с трех сторон. С каждой стороны стояло несколько деревянных кресел-качалок, было легко представить, как семейство Грин и их гости сидят тут со стаканами холодных напитков в руках и любуются пейзажем. Гордон проводил Калли в западную часть дома.
— Город в той стороне, — произнес он. — Никаких признаков огня.
— Слава богу!
Веранда выходила на тронутые лунным светом воды Такер-Крик. В отличие от моста прочный пирс, выступающий из берега, устоял.
— Когда мы пришли, пирс находился под водой, — заметил Гордон, — но с тех пор уровень воды снизился на пару футов. К завтрашнему утру он должен опуститься почти до обычного.
— Значит, мы сможем отплыть в Балтимор.
Калли скрестила руки на груди и прислонилась спиной к одной из высоких деревянных колонн, поддерживающих крышу веранды. Волосы уже почти высохли и рассыпались по плечам сияющей вуалью. Она выглядела такой же молодой, как в то время, когда они вместе сбежали, и такой красивой, что больно было смотреть. Больше всего на свете Гордону хотелось подхватить ее на руки и никогда не отпускать. Но у Калли на сей счет было иное мнение.
— Как ты думаешь, мистер Грин прислушается к моему совету и предложит рабам стать работниками по договору?
— Не исключено. — Гордон колебался, не желая впадать в ложный оптимизм. — Но в отличие от тебя я не прожил много лет в обществе, где существует рабство.
— На Ямайке большинство людей считают, что рабы необходимы и их следует держать в подчинении. Многим рабство не нравится, и они были бы рады какой-то альтернативе, но, чтобы она их не разорила. Возможно, мистер Грин — один из них. — Калли вздохнула. — Однако сейчас у меня нет сил беспокоиться о серьезных социальных проблемах. Чего я хочу, так это добраться до Балтимора, обнять свою семью, держать их всех в безопасности и быть рядом.
Гордон смотрел на грациозный силуэт Калли и понимал, что он желает ее больше, чем ему когда-нибудь в жизни доводилось желать кого-то или чего-то. Однако надо быть дураком, чтобы считать, будто сейчас подходящее время попытаться завоевать ее. Но он хотя бы может ее подбодрить. Гордон обнял Калли за плечи и привлек к себе.
— С твоей семьей все в порядке, скоро ты их увидишь.
После мгновенного сопротивления она тихо вздохнула и прильнула к нему.
— Надеюсь, ты прав, но я не успокоюсь, пока мы снова не будем вместе.
Мягкое поношенное платье хранилось где-то с лавандой, и этот приятный аромат словно делал Калли еще больше похожей на прежнюю девочку. Гордон велел себе не прижиматься к ней крепко, иначе она убежит.
— Расскажи про своих детей. Я ничего о них не знаю, кроме того, что они квартероны.
Калли усмехнулась:
