Но и в типах, уже выработанных современностью (универсальные магазины, вокзалы, крытые рынки), так же как и в тех, которые начинают уже оформляться (дома контор, ярмарочные здания, гаражи, ангары), во всех них новая скелетная конструкция вытесняет кирпичную и каменную кладку. Даже в дереве начинают конструировать совершенно по-новому, и оно опять начинает конкурировать с железом.
Прекрасный пример применения железобетонной рамы мы имеем в проекте архит. М. Стама[182] для вокзала в Женеве.
Время ложного пафоса превратило вокзал в нечто среднее между дворцом без царя и ярмарочным балаганом без паяца. Во всяком случае, между перронами и улицей с трамваями и автомобилями поставили огромный блок, через который должны проламываться пассажиры в поисках своих поездов. В Женеве был объявлен конкурс на вокзал, где и требовалось такой блок спроектировать, казенный план был уже готов, дело стало за фасадами. Два архитектора, Витвер[183] и Стам, подошли к делу совершенно иначе. Их основные соображения были: 1) отъезжающий стремится в поезд, 2) приезжаюший – на улицу. Всё остальное второстепенно. Исходя из этого, они развернули планировку, свободную от той мертвой схемы, которая была заложена в конкурсе. Система конструкции – железобетонная рама, расстояние между стойками одно и то же по всему зданию, что является большой экономией. В результате – характерный и ясный организм, с выразительным пространственным членением. Стандартная рама применена здесь не как плоская фасадная клетка, а, поставленная перпендикулярно к оси улицы, она дает глубину и открывает архитектуру внутрь. Рампа вызвана положением перронов – она на 8 м выше уровня улицы[184].
В домах контор, в ярмарочных зданиях, всюду, там, где при значительной глубине нужна максимальная световая поверхность, площадь окна занимает весь пролет между стойками. Новейшая конструкция сделала последний шаг, она отодвинула самую стойку от фасада внутрь дома. Железобетонная рама на двух стойках с выступающими консолями становится сейчас очень популярна. Она дает фасаду максимальную горизонтальную выразительность, и в ней современный характер стены, ограждающая, а не несущая функция наиболее четко выражена.
Эль Лисицкий. Проект типового встроенного оборудования для экспериментальной жилой ячейки типа «F», разработанной в Секции типизации Стройкома РСФСР. Макет. 1929
Железобетонная рама дает широкие возможности для архитектуры помещений с большим свободным пролетом. Здесь создается более сложная форма, чем в фасаде, благодаря сочетанию горизонтальных и вертикальных элементов с циркульными. Пример – работа архитекторов Перре[185] (Париж); внутренний вид фабрики готового платья. Масса воздуха, прекрасный свет, легкость и ясная ориентировка в пространстве. Эти два архитектора – характерный пример мощной изобретательности в конструкции и одновременно дурного вкуса в архитектурном оформлении (Театр Елисейских полей, церковь в Рэнси, выставочные павильоны и т. д.).
Итак, безусловный мастер современности – инженер – создал стальной и железобетонный каркас. Мастерство, сегодня еще отстающее от современности, – архитектура – должно овладеть этой конструкцией. Само собой на свете ничего не рождается, и из одной конструкции сама собой архитектура не получится. Для этого необходим еще целый ряд других, не менее значительных условий.
Наша архитектура должна создать своих мастеров, мастеров создает опыт, опыт создает реальное строительство. Реальное строительство создают центры, коллективы, где из совместной работы мастеров растет это сложное искусство. Взаимно оплодотворяясь, они превращают проект, идею в действительность, в вещь.
У нас мы пока оцениваем как новое бумажные проекты. В них доминирует железная и железобетонная рама, но это графическая, а не материальная рама, и поэтому лишь практика сумеет нам дать истинный критерий. Пока же большинство проектов являются лишь «литературой» об архитектуре, а не реальной архитектурой. Мы верим, что, когда ожидаемое большое строительство начнет у нас разворачиваться, оно быстро оформит своих мастеров: для этого накопилось достаточно неизрасходованной энергии. Если архитектура в прошлом создала значительнейшие произведения в трактовке поверхности, мы ее теперь отрицаем и говорим: «Это дело живописи». Того же она достигла, трактуя массу как объем, – мы говорим: «Это дело скульптуры». Нам предстоит создать архитектуру пространства, на которую не только издали, глазами, смотрят (живопись) и не только трогают рукой (скульптура), но среди которой живут и движутся – архитектуру пространства и времени. И для этой цели железная и железобетонная рама могут быть отличными инструментами в наших руках.
1926 год
Печатается по изданию: