Я вижу, как уголок его губ слегка приподнимается. Это хорошо.
– Правда?
Мы должны положить конец идиотским слухам о том, что Михаил держит меня против моей воли. Немедленно. Я приподнимаю брови, хватаю его за рубашку, поднимаюсь на цыпочки и приподнимаю подбородок. Михаил смотрит на меня. Он все еще зол. Я понимаю это по его взгляду и по тому, как он стискивает зубы. Я вздыхаю и обхватываю ладонями его лицо. Мой прекрасный, таинственный супруг. Неужели он не видит, что я без ума от него?
– Поцелуй меня, – произношу я.
Его ноздри раздуваются, и в следующее мгновение он прижимается своими губами к моим. Кто-то позади меня ахает, но я просто обвиваю руками шею Михаила, отгораживаясь от всего мира. Пусть эти недоумки смотрят, мы дадим им лучший повод для слухов.
– Найдите себе комнату, вы двое, – говорит Нонна Джулия, проходя мимо нас.
Я улыбаюсь Михаилу в губы.
– Хороший совет. – Он наклоняется, подхватывает меня на руки и уносит прочь из толпы.
Когда мы уже у выхода, я заглядываю ему через плечо и вижу, что большинство гостей наблюдают за нами. Среди них и Аллегра с выражением застывшего ужаса на лице. Я улыбаюсь и машу ей рукой.
Когда мы доходим до машины, Михаил открывает пассажирскую дверь, усаживает меня на сиденье, а затем просто смотрит на меня. Судя по тому, как побелели костяшки его пальцев, судорожно вцепившихся в дверцу, он все еще в ярости. Его рука подрагивает, с такой силой он ухватился за нее, и я почти представила, как скрипит металл под силой его хватки.
– Сколько мужчин уже просили тебя выйти за них замуж? – спрашивает он сквозь стиснутые зубы.
Я прикусываю нижнюю губу, не зная, как ответить. Если воспринимать его вопрос буквально, то ни одного. Но если он имеет в виду, сколько мужчин просили моей руки у отца за последние два года, то ответ ему не понравится. Как дочь капо, я считалась весьма привлекательной. Разумеется, я каждый раз отвечала отказом. С половиной из них я даже не была знакома, и большинство из них были деловыми партнерами отца. Отцу не нравилось, что я систематически отказывала каждому из его партнеров, но Милена тогда была еще несовершеннолетней, и он не мог использовать ее в качестве рычага давления на меня.
Я медленно поднимаю правую руку, показывая три пальца, и глаза Михаила расширяются. Я сильнее прикусываю губу, затем добавляю другую руку, широко расставив все пять пальцев.
– Восемь? – вздыхает он и закрывает глаза.
Я наклоняюсь вперед, хватаю его за руку и целую в плотно сжатые губы. Он такой горячий, когда злится.
– Смотри, чтобы ты не проговорилась и не назвала мне ни одно из их имен, – шепчет он мне в губы, затем хватает меня за шею, яростно набрасываясь на мой рот, и я чувствую, что снова становлюсь мокрой.
Насквозь мокрая и возбужденная, я скольжу рукой по его груди, пока не добираюсь до его паха и не чувствую под тканью брюк его твердый член. Улыбаясь ему в губы, я легонько поглаживаю его, наслаждаясь сдавленным звуком, срывающимся с его губ.
Мои пальцы находят верхнюю пуговицу на его брюках, и, не прерывая поцелуя, я расстегиваю ее и тяну вниз молнию. Парковка пуста, остальные еще на вечеринке. Но на всякий случай я бросаю быстрый взгляд через плечо Михаила, прежде чем вытащить его член. Его губы все еще прижимаются к моим, но, когда я подаюсь вперед на сиденье и обхватываю его ногами, он рычит.
Его руки ложатся на внутреннюю сторону моих бедер, затем медленно перемещаются вверх по моим ногам, обхватывая мои ягодицы, притягивая меня ближе на несколько сантиметров, пока я не чувствую кончик его члена возле моего влагалища. Если бы всего месяц назад кто-то сказал мне, что я буду заниматься сексом посреди парковки, на расстоянии менее пятидесяти метров от двухсот человек, я бы посчитала, что он спятил. Наверное, тогда я сама себя не совсем понимала. Прикусив нижнюю губу Михаила, я обхватываю его шею руками и сжимаю ноги вокруг него. С моих губ срывается стон, когда его твердый член входит в меня, заполняя полностью. Я еще раз целую его в губы, хватаюсь за спинку сиденья и откидываюсь назад, не сводя с него глаз.
