Что, если кто-нибудь заглянет сюда? Да, вероятно, разразится скандал эпических масштабов, что заставляет меня хотеть этого еще больше. Я улыбаюсь и раздвигаю ноги шире. Михаила, видимо, нисколько не беспокоит возможность того, что кто-то обнаружит нас, когда он отстраняется, а затем погружается в меня с такой силой, что у меня сбивается дыхание. Я стону и откидываю голову назад, изо всех сил цепляясь за сиденье, пока он входит в меня снова и снова.
Прислонившись плечом к колонне, я наблюдаю за Бьянкой и ее матерью, которые примеряют обувь в магазине напротив меня.
Бьянка решила пройтись с ней по магазинам и спросила, не хочу ли я составить им компанию, но, поскольку я не фанат ее семьи, за исключением Милены, я отказался и отправил с ней Дениса. В любом случае мне предстояло выполнить кучу работы, так что я планировал провести утро в своем кабинете. Не прошло и часа, как я сорвался с места, схватил ключи и отправился в торговый центр. Я следовал за ними на безопасном расстоянии почти три часа, пока они посещали различные магазины и ходили за кофе.
Я не мог смириться с мыслью, что на Бьянку будут глазеть другие мужчины в торговом центре, а меня не будет рядом, чтобы остановить их. Каждую чертову секунду, проведенную за рабочим столом, я представлял, как какой-нибудь парень подходит к моей жене и открыто флиртует с ней. И дело не в том, что я думал, будто бы она будет рада этому. Я знаю ее достаточно хорошо, чтобы быть уверенным, что она этого не сделает. И все же мысль о том, что с ней заговорит какой-то другой мужчина, сводит меня с ума. Не прошло и месяца, как я советовал Сергею сходить к психиатру, но теперь, похоже, мне самому нужна консультация.
Бьянка и ее мать переходят в другую часть магазина и рассматривают какие-то сумки, выставленные на стеллаже, поэтому я делаю шаг в сторону, чтобы не упускать их из виду. Денис стоит у выхода, а в нескольких шагах слева от него – еще один мужчина в костюме, вероятно охранник Кьяры. Сотрудник магазина – мужчина-консультант – подходит к Бьянке и пытается завязать с ней разговор, но она лишь улыбается и уходит. Я стискиваю зубы и продолжаю наблюдать за ней, пытаясь подавить желание ворваться в магазин, перекинуть ее через плечо и унести прочь.
– Знаешь, не обязательно было устраивать сцену, – говорит моя мама, разглядывая одну из сумочек. – Все, и я имею в виду абсолютно всех, говорили о вас двоих и о том, как вы ушли. Это было отвратительно.
Я улыбаюсь, беру одну из сумочек побольше и начинаю ею любоваться. Если бы она знала, что произошло потом на парковке, у нее бы случился сердечный приступ.
– Конечно, Магда сразу же прибежала, чтобы рассказать мне, что этого и следовало ожидать, ведь ты теперь живешь с русским, а они не такие цивилизованные люди, какими должны быть. Я ненавижу эту женщину. – Она возвращает сумочку обратно на вешалку и поворачивается ко мне. – Я думаю, Бруно совершил ошибку, согласившись выдать тебя замуж за этого человека. Ты слишком нежная и утонченная для таких, как он. Знаешь, как вас прозвали люди? Красавица и чудовище. Что вполне уместно. Полагаю, вы и сексом занимаетесь. Я не понимаю, как ты можешь позволять ему прикасаться к себе.
Одарив ее изумленным взглядом, я ищу в сумке свой телефон. Моя мама слишком плохо знает язык жестов, чтобы понять, что я хочу ей сказать. Как только моя рука нащупывает телефон, я достаю его, набираю текст и показываю ей экран.
Во время чтения ее глаза расширяются все больше и больше, а потом она резко сует телефон мне в руку, как будто он обжег ее.
– Не рассказывай о таких вещах своей матери, Бьянка.
Она сдавливает виски и качает головой.
Я снова начинаю печатать, а когда заканчиваю, беру ее руку и резко кладу телефон на ее ладонь, экраном вверх.
